Изначально же термин «эмо» обозначал  вид хардкор-музыки, основанный на сильных эмоциях в голосе вокалиста и иногда хаотичной или полностью отсутствующей музыкальной составляющей. Отличительные особенности этого стиля — манера вокала, включающая в себя зачастую визг, стоны, шёпот, рёв. Следовательно, нет такой субкультуры, как эмо, есть группа подростков, которые пытаются создать что-то свое, используя  название, которое было когда-то на слуху.

Зачастую лидеры и создают молодежные движения, чтобы утвердиться в обществе. Все остальные — невидимки, безликая толпа…

Воскресное утро. Около семи утра. Тихо. Город еще спит. Лишь изредка слышен гул машин. Запах цветущей акации разносится по всей улице. Медленно его вдыхаю: «Ах, какая красота!»

Выхожу на улицу, в руках фотоаппарат — сегодня я иду снимать людей, которых ни ты, ни я не замечаем, не знаем, не видим. Невидимок — тех, кто скрыты от наших безразличных глаз…

Первым объектом стал новый строящийся мост на Привокзальной площади. Идет напряженная работа. Из-за оранжевых касок не видно  лиц. Да мы никогда и не узнаем их  имена, фамилии, так как принято говорить об инженерах, начальниках, а не тех, кто своими руками прокладывает дорогу, по которой вскоре поедут машины. Если задуматься, то это относится и к рядовым работникам заводов, фабрик, промышленных предприятий… 

Бомж

Лавочки в парках, на спуске к Набережной, район Центрального рынка, особенно возле собора, кишат бомжами. Грязные, синюшные, заразные, обезличенные, опустошенные, порой кажется, что это уже не люди  в привычном понимании этого слова, так, существа животного происхождения. Их дом — картонная коробка, подвал в разрушенном доме, еда — объедки из мусорных баков, заработком служит мелкое воровство да попрошайничество на улице.

Среди них — вчерашние врачи, торговцы, строители, инженеры. Года два назад меня как-то остановил парень из «этих». Я испуганно на него посмотрела.

— Привет! Ты что, меня не узнала, это я — Костя…

Давний знакомый. Последний раз мы виделись лет пять назад. Был преуспевающим предпринимателем, семьянином. Как же он постарел, похудел…

— Что с тобой? Где Лена? Катя?

— Да все… — Он замолчал.

— Тебе денег дать?

— Нет, не возьму, — сказал он и резко отвернулся. — Удачи, — добавил и ушел к своей веселой компании.

Так и сейчас, прогуливаясь по улицам Ростова, я ВИЖУ этих людей, возможно, среди них есть ваши бывшие одноклассники, знакомые, друзья, соседи… Которым, к сожалению, мы никогда не сможем помочь.

«Оранжевый» человек

Ростовский парк им. Горького. Днем здесь жизнь бьет ключом. А ранним утром понятно, куда этот ключ и кого ударил: полупьяные студенты медленно стекаются в парк, кто похмелиться, кто обсудить проведенную ночь. Рядом с ними в знакомых оранжевых жилетах трудятся сотрудники ЖЭКа, убирая бутылки, банки, пустые пачки от чипсов и прочий мусор. Кто они? Гастербайтеры из Таджикистана, о которых слагают пошлые анекдоты?! Алкоголики?! Пенсионеры?!

Вдруг слышу крики. Подхожу.

Лавочка. Трое совершенно нетрезвых молодых парней, лет так по восемнадцать, нагло кидают банки от только что выпитого «Ягуара» под метлу оранжевого человека.

— Слышь, ты  че так плохо метешь? А ну быстро убрал.

— Приехал в Россию из своего «зануханного» Казахстана, работу получил, теперь вот в «шоколаде»?

«Оранжевый» человек словесно пытается успокоить ребят, но те не унимаются. Благо, в парке круглосуточно работает милицейский патруль, который быстренько поспевает на подмогу.

Подхожу, знакомлюсь с «оранжевым» человеком. Михаил Абрамович, пенсионер со стажем. Пошел работать дворником из-за низкой пенсии.

— А можно вас сфотографировать? — спрашиваю я.

— Зачем? — смущается мой собеседник.

— Пишу статью в студенческую газету о людях, убирающих наш город, —  вру я.

— А, ну ладно, давайте.

…И кто из них «невидимка» —  бессоветные лоботрясы или «оранжевый» человек? Решать вам…

Заводы, дома, дороги, машины,
Чьими руками возведены они?
Кто эти люди в оранжевых касках?
Люди-тени,
Люди-невидимки,
Люди — неизвестные миру пылинки…

Стихи автора