Начало в №№ 378-381.

«OLUIA»

ИЗ ЗАГРЕБА, согласно нашему плану, по железной дороге мы направляемся в город Книн — больше 4 часов пути. За это время вспоминаем историю 90-х, точнее — историю борьбы сербов за свои территории и национальное единство. Почему у нас в России о ней до сих пор так мало рассказано и написано? Об уроках того поражения…

Книн — столица бывшей Республики Сербская Краина, которая держалась 4 года, 8 месяцев и 15 дней. В ее составе были области Восточная и Западная Славония, Бания, Кордун, Лика, Северная Далмация. В период существования РСК сербов в этих областях проживало более чем 90%. Общая территория — 17 тысяч квадратных километров, что превышает площадь Черногории. Численность населения — больше 300 тысяч человек.

РСК включала в себя западные сербские земли. На востоке лежит собственно Сербия, а между ними Республика Сербская в Боснии и Герцеговине. РС — в 1995-м практически половина бывшей югославской республики БиГ. Все республики территориально были связаны друг с другом, но в борьбе за национальное единство не встали единым фронтом. В народе мнение таково, что РСК пала из-за предательства…

Книн — город со стотысячным населением. Завтра здесь будет празднество национального масштаба — 15-летие победы в войне «за независимость Хорватии». Ни больше ни меньше. Победу принесла масштабная военная операция «Oluia».

Главные торжества будут завтра, но, кажется, город уже сейчас пьян. Не столько выпитой местной водкой, сколько упоением той победы и самим этим словом — «oluia».

Как российские журналисты мы имеем все необходимые документы, однако на всякий случай решили держать их втайне и выдавать себя за любознательных курортников. Мол, на пути к морю хотим осмотреть местные достопримечательности.

Устроиться на ночлег решили через таксиста. От него разит чем-то крепким, но делать нечего — едем. Гостиница где-то за городом, на отшибе. Машина вязнет в уличном заторе. На тротуаре — стая полупьяных подростков. Навстречу — рев мотоциклов. Мчатся десятки байкеров в своей кожаной амуниции, у них «мотопробег».

Приехав в гостиницу, почти строго по счетчику расплачиваемся с таксистом. Но он еще и дает копеечную сдачу. У нас бы в России так… Сразу видно, что гостиница переполнена. Здесь все цивильно. Снуют какие-то девочки в коротеньких шортиках. Что общего у них с байкерами? Да, как видно, все теперь слетается в Книн.

Не сразу, но нам везет. Немолодой менеджер размышляет, как с нами быть, и… устраивает на ночлег как гостей. Из-за такого сюрприза, которого вроде бы не предполагалось, условия для отдыха кажутся просто отличными. А утром будет еще и бесплатный завтрак. Все это, на первый взгляд, парадокс: так не принято в Европе, где за все услуги нужно платить. К тому же изначально мы чувствуем себя «чужими среди чужих», и происходящее кажется тем более удивительным. Но разгадка проста: хозяина зовут Славко, и он, конечно же, серб. Могли бы в этом отеле без названия рассчитывать на подобный прием англичане, немцы, американцы? Мы не уверены.

Следующим днем в каждой городской детали чувствовался праздник «великой Хорватии».

Еще накануне ему посвятила свой выпуск газета «Свободная Далмация». Была изготовлена масса всяческих сувениров и печатной продукции. На главной улице торговцы навязывали это прохожим, а в специально сооруженных палатках даже продавалось оружие, которое победило. Конечно, стрелять не способное, но в остальном один к одному.

Сама обстановка в городе — нечто среднее между нашим праздником Победы 9 Мая и Днем ВДВ. На улицах — ветераны событий 15-летней давности с хорватскими флагами, военные всех родов войск в парадной форме, даже офицеры военно-морского флота Хорватии. На местном стадионе проходит военный парад, предваряемый торжественными речами, над городом летное звено выполняет фигуры высшего пилотажа.

Скоро мы поняли, что не следует опасаться поверхностных вопросов от окружающих, и свое гражданство, национальную принадлежность нам скрывать не обязательно. Но отношение к происходящему от этого не могло измениться: здесь — чуждый нам пир победителей. Даже если призвать всю свою политкорректность и беспристрастность, то и тогда не отмахнуться от мысли: больше половины всех этих возбужденных эйфорией людей захватили чужую землю и вселились в чужие дома.

«Больше половины»… А на самом деле? Специально к 15-летию падения РСК телевидение Сербии подготовило полнометражный фильм, и там говорилось прямо: «После операции «Oluia» в Бании, Кордуне, Лике, Северной Далмации не осталось сербов». Книн — это Северная Далмация. 400 лет эта земля была сербской и за 4 дня пала.

…После полудня уезжаем из города. В окне вагона на возвышении заметна старинная крепость IX века. Окрестные горы не сдавались врагу даже в годы Второй мировой войны. Мы точно знаем, видели это в кадрах хроники, что на месте хорватского флага — «шаховницы» над крепостью и, значит, всей горной окрестностью раньше реял флаг сербский. На вертолетной площадке близ железнодорожного полотна — советский вертолет Ми-8. Эти машины прекрасно показали себя, к примеру, в начале 1993-го, во время боев за Масленицу и Малевачки плато, высаживая на высоте десанты с оружием. Свою роль в хорватских операциях на земле сыграли легендарные Т-34…

Результат всех операций — «Гадюка», «Зима», «Прыжок-1», «Прыжок-2», «Blesak» («Вспышка») — был один: хорваты методично отхватывали куски сербской территории, утверждались силой на стратегических высотах, преодолевали сопротивление ополченцев, зачищая «карманы». Все благоприятствовало вторжению под названием «Oluia». И все было против маленькой, осажденной в горах республики. Европейские участники НАТО и лицемерный Запад, могущественные Соединенные Штаты и страны ислама. Даже часть «братского» христианского мира. Натренированная хорватская армия в 130 тысяч человек была отлично вооружена германским, иранским, украинским оружием.

Накануне вторжения президент Хорватии Туджман обращался к «хорватским гражданам сербской национальности» с призывом оставаться в домах, гарантируя им «все гражданские права». Как нам рассказывали сербские очевидцы, ночью накануне вторжения все небо над Книном было красное от разрывов. Город требовалось уничтожить. Чего стоили гарантии президента Хорватии, мы убедились, воочию ознакомившись с мартирологом жертв города Книн. Целые семьи погибших. Из них пятеро — по фамилии Русич.

НАШ ПОЕЗД — на сербскохорватском языке «воз» — будто воз и есть: всего два обшарпанных вагончика. В нашем едут всего несколько человек: это крестьяне, которых мало интересует происходящее. Во втором вагоне нетрезвые «патриоты» горланят песню. Одноколейка петляет меж красивейших гор Далмации, зачастую меняя направление на обратное. В итоге приведет она к Адриатическому побережью. Многие полустанки имеют заброшенный вид. Проезжаем станцию Косово, и вот последний городок — Дрниш. Теперь прощай, живущая в сердцах Сербская Краина.

Есть время обратиться мыслями к прошлому. И настоящему. Писательница Миомирка Нешич высказалась о поражении так: «Книн пал. А до вчерашнего дня все так называемые патриоты твердили, что и камнями оборонимся. И что тот народ пустил такие сильные корни, что никто не сможет их выдернуть. Оказалось, это только пропаганда. Или ошибочная оценка ситуации. А может, измена… Без предательства сербы не могут оправдать поражение. Смиренно, будто виноватые, потянулись они к автомобилям. То было мучительнейшее путешествие. Одни похороны переходят в другие. Большие и кровавые. Потому что похоронен единый народ. Прогнан от своих очагов, к которым никогда больше не возвратится…»

Генералы бывшей армии РСК Миле Новакович и Милисав Секулич объясняют поражение более прозаическими причинами. Несмотря на довольно большую территорию, невозможно было создать оперативную глубину обороны: РСК имела вид узкого «языка» (шириной от 30 до 50 километров), который противник мог перерезать в разных местах. Армия насчитывала 18 тысяч бойцов, значительно усилить ее ополченцами не представлялось возможным. Из-за отсутствия должной экономической базы невозможно было наладить производство военной продукции на местах. Не хватало новой техники, снаряжения, боеприпасов, горючего. Не хватало людей для борьбы: в поисках перспектив молодежь уезжала из этих мест еще до провозглашения РСК. В результате — средний возраст бойцов в ротах, батальонах, бригадах зачастую превышал сорок, а то и пятьдесят лет.

Несмотря на все эти минусы, рискнем утверждать: главный фактор, способствовавший поражению, — непосредственная агрессия блока НАТО в отношении сербских территорий. Историк Веселин Джуретич, ссылаясь на официальные данные натовского командования, пишет, что в течение отдельно взятых 16 дней августа — сентября 1994 года самолеты-бомбардировщики НАТО произвели 3500 налетов на соседнюю территорию Республики Сербской. Чем начинялись тогда сбрасываемые бомбы, историк не сообщает. Позже о натовских «принципах» рассказал мировой общественности испанский летчик Мартин де ла Хоз, участник операции «Милосердный ангел» в 1999 году против Союзной Республики Югославии, который по принципиальным соображениям отказался от участия в этой «миссии». «Они разоряют землю (СРЮ), бомбардируют ее новым оружием с отравляющими веществами, сбрасывают мины на парашютах, бомбы, которые содержат уран, черный напалм, рассыпают стерилизующие химикалии, чтобы уничтожить посевы, и применяют оружие, о котором мы до сих пор ничего не знали».

Спустя два месяца, в октябре 1995 года, после ввода на территорию Боснии международных сил и под давлением НАТО прекратились военные действия и в Республике Сербской. В. Джуретич так оценивает наступивший мир в том регионе и в РСК конкретно: «Сербских изгнанников, которые пешком, в телегах, на тракторах и грузовиках бежали, покидая свои дома, не утешило выступление Ельцина за их возвращение. Никакого значения для них не имели и три федеральных закона, принятых Думой: о гуманитарной помощи Союзной Республике Югославии, о выходе Российской Федерации из режима санкций и о мерах по предотвращению геноцида сербского народа в Хорватии. Весь сербский народ оплакивал свое несчастье и веру в Россию».

Число беженцев из РСК в августе 1995 года достигало 250000 человек.

…Как это часто бывает, когда путешествуешь в горах, море возникло не издалека, а в одно мгновение. Переливающаяся блестками под ярким солнцем синева сливалась с небом на горизонте. Портовый, курортный и спортивный город Сплит сверху казался кучкой домиков, сгрудившихся у глубокой бухты. Поезд спустился к морю и остановился рядом с причалом. Здесь швартуется белый пароход. Из него высаживается толпа — десятки человек, упитанных, словно бройлеры. За ними из корабельного чрева выкатывает небольшой рефрижератор-колбасник. Толпа, видимо, «больше среднего» накачалась пивом и распалена чувством национальной гордости. Эти люди с пеной у рта скандируют ура-патриотические фразы, размахивая национальным флагом Хорватии. Как же, ведь сегодня «Oluia». Потому пиво, колбаса и «патриотизм».

Толпа организованно скрылась из глаз. Может быть, рассосется по местным пивным или разойдется кто куда.

Хотя мы ни с кем не общаемся, подходит уже немолодой хорват, с виду как будто под стать участникам того шествия, и заговаривает о «мамке» России и о том, что сам он был против изгнания сербов из Краины. С учетом всех дневных впечатлений мнение неожиданное. А из нас, как видно, конспираторы получились неважные…

Светлана ЧУМАЧЕНКО

Продолжение следует.