Всероссийская премия «Дебют» — для молодых. Тех, кому нет еще 25 и кто делает свои первые шаги в литературе. В уходящем году «Дебют» в номинации «Драматургия» достался ростовчанке — выпускнице Южного федерального университета Марии Зелинской. Говорят, что над ее пьесой «Слышишь…» плакал известный драматург Марк Розовский — председатель жюри премии.

— О чем твоя пьеса? Откуда идея сюжета?

—  Она — об отношениях матери и дочери, о том, как важно оставаться добрым и любящим человеком в ситуации, когда дело идет от жизни к смерти. Это извинение-признание моей маме, ушедшей из жизни полтора года назад. Идею жизнь подсказала.

— Почему не детективы пишешь или дамские романы?

— Мне кажется очень важным научиться чувствовать, что тревожит живущего здесь и сейчас человека,  и заговорить об этом. Заговорить о том, о чем обычно или не говорят, или говорят, но как-то стесняясь, очень тихо, в узком кругу… С человеком нужно говорить о том, что его волнует. Где-то через силу, через боль, через сопротивление. Мы как-то слишком замкнулись в себе, отвыкли говорить друг с другом о «страшном».  О смешном — пожалуйста, о ничего не значащем — без проблем! Вообще  по какой-то причине сейчас успешным считается тот человек, у которого «нет проблем». И молодые люди стремятся к этой беспроблемности. Но так или иначе любой человек рано или поздно сталкивается с болезнью, смертью, предательством, страхом и еще целым набором вещей, которые «посягают» на его имидж успешного. А все так хватаются за этот имидж, что предпочитают не говорить, не вспоминать и никак не касаться проблем. Отсюда и детективы с дамскими романами. Выбирая подобную литературу, человек борется за «безопасность» беспроблемного человека…

— Что читаешь сама? Есть ли любимые авторы?

— С большим интересом читаю все «новодрамовские тексты», они практически всегда находят во мне отклик. Вообще все, кто создает «новую драму», пишет про то, что есть здесь и сейчас, — настоящие герои, фиксирующие наше время. Да, в нем много чего-то негативного, поэтому в пьесах есть мат, насилие, но ведь есть и много чего хорошего! Мы просто «в процессе», поэтому не можем смотреть на себя объективно, со стороны. Поэтому самое то для драматурга или литератора — внимательно фиксировать, не упускать, чувствовать…

— А какая у тебя самой мечта?

— Хочу научиться профессионально говорить о том, что волнует людей. Моя мечта — создать свой маленький театр, где были бы только современные пьесы, показать ростовчанам, что театр может видеть и слышать их сегодняшние проблемы. Я ни в коем случае не отрицаю академический. Если в классической постановке есть хоть какая-то толика искренности и правдивости, я готова смеяться и плакать. Но не понимаю, почему академический театр отрицает современность, делает вид, что настоящего нет. Мне кажется, выход — в симбиозе современной драматургии и классического репертуара.

Сейчас для меня один из самых волнующих вопросов: «Почему в театр молодежь не ходит?». Кто виноват? Говорят: родители. Они, мол, должны приучать ребенка к театру с юных лет. Может быть. Но что, если родители возьмутся приучать к театру подростка? Только вдумайтесь, что будет. Он, находящийся на пороге личностного созревания и всеобщего отрицания любых родительских слов и действий, должен будет просто возненавидеть театр, к которому его приучают «насильно». В подростковом возрасте, а именно этот зрительский возраст необходим театру, все, что для родителей «хорошо», для ребенка «плохо».

Говорят: учителя. Но, позвольте, достаточно много педагогов  выводит школьников в театр! Дети ходят на классику и смотрят ее. Поход в театр нередко является обязательным. Ученик, отказывающийся от этого сомнительного для него удовольствия, автоматически получает двойку, выговор и как довесок -  плохое отношение учителя. Кому хочется? Никому. Потому обещают пойти. Но не обещают вести себя хорошо и проникаться искусством. Мне бывает жутко жалко артистов нашего Молодежного театра! Каждому из них нужно памятник при жизни поставить, потому как играть, не замечая шума, разговоров в полный голос с соседом или по телефону, шуршания чипсов и шоколадок, — это подвиг.

В театр детей нельзя водить насильно. Нужно искать «окольные» пути, формировать свою зрительскую аудиторию и работать с ней.

Театр — не «храм». И не музей. Театр — это лаборатория для диалога и проработки проблем. Театр — это как групповой сеанс психоанализа для простых людей. Не для умных, избранных, начитанных, богатых, состоявшихся, развитых, хорошо одетых и причесанных и т.п. Для простых! Театр только для подготовленных и знающих людей — плохой театр. Театр, который будет понятен любому и заставит человека стремиться к познанию и анализу, — вот какой он, настоящий театр.

— А чего не хватает современным театрам?

— Диалога со зрителем. Побывав в Москве на фестивале «Любимовка», где после каждой читки или спектакля идет разговор режиссера и актеров со зрителем, долго не могла привыкнуть к тому, что у нас после поклонов занавес закрывается, а зрители тотчас произносят что-то вроде: «У меня ноги промокли…Там опять дождь, ты зонт взяла?» Нельзя отпускать зрителя из театра без каких-то новых мыслей и суждений. Нельзя уходить в закулисье от диалога. Театр должен воспитать публику, которая высказывается, спорит, задает вопросы и получает ответы на них. Это ведь чудо — быть зрителем театра, в котором тебя слышат и слушают, в котором с тобой говорят о том, о чем бы ты без просмотренного спектакля в жизни не заговорил бы.

Сегодня у нас в театрах не хватает простоты и правды. Мы гонимся за декорациями, костюмами, красивой и динамичной картинкой, стараемся сделать, чтобы было шумно, весело, — оглушаем зрителя. А ему часто хочется тихого человеческого голоса и ничего более…

Записал Александр ГОЛУБНИЧИЙ