Лавочки парка им. М. Горького — популярное место отдыха. Но уединения занявшим вакантные места, увы, никто не гарантирует.

Среди прочих нарушителей спокойствия (продавцов букетиков, портретистов и попрошаек) встречаются и «глубоко верующие». Работают особо организованно, синхронными группами человека по три. Такой вербовочный отряд и застал меня с приятелем на одной из скамеек.

Наверное, к каждому когда-то обращались настырная бабушка с брошюркой «Свидетелей Иеговы» или адепт в деловом костюме. Это не так уж и неожиданно. Но подошедшая к нам троица на фоне цветущих клумб парка была едва ли уместнее, чем свита Воланда на Патриарших прудах в романе «Мастер и Маргарита».

Вальяжный мужчина лет 35, представился Алексеем — руки в наколках, лицо раскрасневшееся и лоснящееся; худой долговязый парень в майке-алкоголичке и «спортивках»; молодая девушка в кожаной юбке с блокнотом в руках.

Инициативу захватил Алексей. Рассказал, что обращается в основном к молодёжи, и пожаловался, какая она пошла неверующая. Он говорил негромко, небрежно и доверительно, как будто точно знал, из какой конкретно вазочки я таскала в детстве конфеты.

После право слова перешло к парню по имени Сергей. На ломаном русском языке тихой скороговоркой, как двоечник на уроке литературы, он пробубнил начало истории своей трудной «прошлой жизни»: «Пока я не уверовал в дар вечной жизни, я был очень плохой… Школа прогуливал, мама-папа не слушал, о чём они мне речь говорят… А потом исправился, стал молиться…»

А вот конец истории Сергей… подзабыл. Почёсывая в затылке, отступил назад. В этом месте девушка Даша хихикнула, а Алексей, скрадывая заминку, как опытный фокусник, достал из рукава: «Вот что бы вы сказали Богу, когда он спросил бы вас, почему он должен пустить вас на небеса»?

Мой приятель довольно серьёзно подискутировал с Алексеем по Божьим заповедям. Завязался небольшой спор:

— Ну, Бог ведь и так всё знает, зачем мне отвечать?

— Конечно, знает. Я рад, что вы это понимаете. У вас папа есть?

— Есть… А что?

— Как же. Вот вы что-нибудь сделаете, и папа всё узнает. Но вы же ему расскажете, если он спросит?

— Я признал бы все свои грехи, наверное…

Дальше всё сводилось к тому, что мой приятель мыслит в нужном русле и, в общем-то, путь на небеса ему будет открыт. Но для этого стоит уверовать в «дар вечной жизни», и эта самая жизнь сразу же станет в корне правильной и исполненной смысла.

Не увидев лично в нас, несмотря на общую верную «идеологическую направленность» мысли, должного стремления к «дару вечной жизни», Алексей заявил: «Я бы хотел рассказать, что ждёт вас на небесах…».

И тут, переборов желание съязвить («А вы что, уже оттуда?!»), мы, наконец, не вытерпели.

— Мы же сказали, мы люди верующие. Так к чему вся эта беседа?

— Мы просто хотели пригласить вас к нам на богослужения, в ДК «Роствертол», — с видимым разочарованием скатился на прозу жизни Алексей. — По воскресеньям в 10:00. Приходите, будем молиться вместе, учиться жить по Библии…

И троица не спеша побрела к следующей лавочке. Там уже за дело взялась Даша. Глядя на двух молодых парней, заулыбалась, отложила блокнотик, тряхнула волосами…

…А мы всё никак не могли избавиться от ощущения, что нас хотели надуть, но не сложилось. Причём как именно и зачем — непонятно. Но в одном мы с приятелем сошлись: вера в «дар вечной жизни», приравниваемая вербовщиками к пропуску на небеса, — не наша дорога к Богу.

Юлия Южная