Про забег, активистов и тибетский кефир

Ветер, морось, озябшие пальцы — а толпа безостановочно скандирует и хлопает. «Кто не курит и не пьет, тот России патриот», читаю на ближайшей спине, обладатель которой держит большой синий флаг с надписью «Актив 61». Его приятель исступленно размахивает российским. Предвыборная агитация? Почти. Только голосовать ребята предлагают за здоровое будущее России в целом и каждого россиянина в отдельности.

Акция называется «Трезвый забег». Почему именно забег, понимаю гораздо позже и на собственном опыте. Участники — молодежная организация «Актив 61» и реабилитационный центр «Город без наркотиков». Последний представляют бывшие наркоманы, игроманы, курильщики и алкоголики.

Какой-то парень с обаятельной улыбкой стаскивает с себя майку и вручает ее мне с вопросом: «Бегать будешь?» Я неуверенно киваю. Акция начинается с напутственных слов организаторов, среди которых — священник в длинной черной рясе. У него хорошо поставленный голос, доверчивые глаза удивительного голубого цвета и масса благих идей. Ему долго аплодируют.

Потом внезапно начинается забег. Толпа дружно сворачивает и бежит прямо по дороге, умудряясь по пути что-то выкрикивать, размахивать флагами и общаться друг с другом. Мне остается только пыхтеть, сетовать на сапоги, тяжелую сумку и неудобное пальто. Надежды на то, что забег чисто символический, рухнули минут через десять. Я плетусь в хвосте, пинаю листья и размышляю. Рядом обнаруживаю еще одного отставшего, полненькую темноволосую девушку, решаю с ней заговорить.

— Я бывшая наркоманка, — спокойно рассказывает Юля. Она из Липецка, ей 24 года, находится на реабилитации десять дней. — Я принимала наркотики полгода, любимый человек подсадил. Потом поняла, что надо что—то делать. Подошла к маме и сказала: я наркоманка, помоги мне. Она отправила меня сюда. Правда, мой молодой человек не захотел ехать.

Юля производит впечатление человека уверенного. Голос решительный, отчетливый. Часто улыбается и шутит, что «свои» ее обнюхивать будут, вдруг курила тайком.

— Мне из-за сигарет даже тяжелее, чем из—за наркотиков, — признается она, — курила я гораздо дольше.

Юля рассказывает, что они избавляются от зависимости, от всех зависимостей с помощью веры, а священник — это отец Алексей, настоятель храма Серафима Саровского, который занимается досугом воспитанников.

— И как, действует? — осторожно спрашиваю я.

— Да, — кивает Юля. — Я, конечно, никогда не думала, что буду с таким интересом толковать Евангелие от Матфея, учить наизусть молитвы, стоять службу. Но это на самом деле помогает. Исцеляет. У нас в центре такой график, что тебе просто некогда думать о посторонних вещах. У нас нет телевизора, телефона, Интернета. И мы совершенно спокойно без этого обходимся. Мы заняты полезным делом с утра до вечера. По выходным нас водят в кино, к нам могут приезжать родные.

За разговором мы с Юлей теряем ребят из виду.

Наконец мы прибываем в парк имени 1 Мая. Там уже устроен привал с горячим чаем, печеньем, шоколадом и кефиром. Кефир выступает в качестве символа здоровой нации. Компания жизнерадостных парней оглашает парк воплями «Да здравствует кефир!» и позирует фотографам с бутылками в руках.

Греясь чаем, разговариваю с Антоном Руденко, руководителем «Актива 61». Антон сначала сосредоточенный, лаконичный, даже угрюмый. Интересуется, пью ли я.

— Нет, — бодро отвечаю, — иногда, на праздники.

— Ясно, значит, пьешь.

Его позиция категорична. Либо пьешь, либо нет, никаких тебе полумер и праздников.

— Я сам пил и курил, относился к этому спокойно, ведь все так делают, — рассказывает Антон. — А потом вдруг что-то выключилось. Я понял, что в этом проблема наших людей. Мы попросту спиваемся. У нас нет культуры пития, мы не умеем делать это в меру. И поэтому нам лучше не делать этого вообще.

Начинается дождь. Люди понемногу разбредаются, мы с Антоном дискутируем под деревом на тему, может ли русский человек научиться пить в меру.

— Вот, например, французы, — говорю я, — пьют вино за обедом, в медицинских целях. Доказано, что немного выпить иногда полезно.

Антон утверждает, что пить нельзя вообще, ни в каком случае, что мы — не французы, мы русские и пьем не вино, а водку. Он уверен, что запрет на алкоголь спасет нашу страну. Такая акция во имя такого спасения Отечества проводится не в первый раз. Первая состоялась на Пушкинской и являла собой, по словам Антона, настоящее зрелище. Парни гордо несли по улице унитаз, вызывая искреннее недоумение у прохожих. Унитаз не бутафорский, а самый настоящий. Потом они выволокли его на площадь перед Публичной библиотекой и вылили туда несколько банок пива. Публика была в восторге.

После красочного рассказа про унитаз Антон больше не кажется мне угрюмым.

— Не пей больше вообще, — говорит он, вручая на прощание бутылку с кефиром, — женщинам нельзя пить в принципе, им еще рожать.

Вместе с кефиром и мыслями о родах иду домой. Да, опрокидывая очередную рюмку горячительного и выпуская дым из ноздрей, мы не думаем о будущих поколениях. Мы вообще ни о ком, как правило, не думаем. А эти ребята думают. И ради этого бегают под дождем с флагами и лозунгами.

Рассеянно разглядываю бутылку с кефиром. Он называется «Тибетский» и обещает мне исцеление от всех болезней. Делаю глоток. А что, вкусно. Даже очень.

Фото Анатолия КАРБИНОВА