Министерством образования и науки РФ на должность ректора Ростовского государственного строительного университета утвержден В.С. ВАГИН.

Мы не раз писали о напряженной обстановке, которая почти полгода царила в Ростовском государственном строительном университете. Длительный конфликт разрешился в мае, когда на должность исполняющего обязанности ректора РГСУ был назначен Владимир Вагин. В системе министерства образования и науки РФ это был первый случай горизонтального перемещения ректора из одного вуза в другой: Вагин на тот момент был действующим ректором Северо­-Кавказского горно-­металлургического института (Владикавказ).

­— Когда вас назначили и.о. ректора, у некоторых были сомнения: вы не связаны со строительством…

­— В вузе, которым я руководил, был мощный архитектурно-­строительный факультет с более 1,5 тысячи студентов. Так что проблема подготовки строительных кадров для меня абсолютно не возникала. Методические и учебные аспекты работы со строительным вузом для меня не новы.

­— Какие задачи ставило перед вами руководство?

­— Стабилизировать социальную обстановку в РГСУ, решить экономические вопросы. Вы знаете, что в вузе были арестованы счета, университет находился в судебных тяжбах, часть из которых, к сожалению, еще продолжается. Также ­ подготовить и провести выборы ректора.

­— На недавно состоявшейся конференции, где коллектив университета вас выбрал ректором, вы сказали, что с задачами, обозначенными руководством области и профильным министерством, справились. Обстановка в вузе нормализовалась. А с какими трудностями пришлось столкнуться, решая проблемы вуза?

­— Сложным был период адаптации, притирки друг к другу. Но было взаимное понимание. Мы провели изменения, что всегда болезненно, в структуре вуза. Что­то пришлось упразднить, что­-то, напротив, внедрить. Появились новые институты, подразделения, службы. Приняли фактически новое штатное расписание. Со всеми сотрудниками вуза заключили договоры. Решили вопрос зарплаты. У кого-­то она увеличилась, у кого­-то стала чуть меньше. Это связано с тем, что иногда люди получали большую зарплату, не адекватную работе, которую не выполняли. Фактически реорганизацию системы управления вузом мы осуществили до выборов ректора. То, что она была правильной и ее необходимо было делать, поняли, поддержали и сотрудники вуза.

­— Вы коллегиально принимаете решения?

­— Все вопросы обсуждаются коллегиально, но решение, соответственно Уставу, принимает ректор. Он несет за них персональную ответственность. На то и руководитель, чтобы принимать нужные, а не всегда популярные решения. Как правило, популярные решения ни к чему хорошему не приводят. Должно быть решение, ориентированное на то, чтобы вуз мог нормально конкурировать в той среде, которая есть сейчас. А вузы, как и крупные компании, находятся сегодня в очень сложной конкурентной среде.

­— Вы довольны набором и качеством знаний тех, кто поступил в ваш вуз?

­— Сетования по поводу того, что из школы приходят недостаточно подготовленные абитуриенты, тема избитая и бесперспективная. Мы должны работать с теми, кто есть. Возможно, в общем образовании произойдут какие­-то системные изменения, но когда это будет! А готовить специалистов нужно уже сейчас. Поэтому мы провели соответствующую информационную, скажем так, атаку при наборе абитуриентов в вуз. Поработали в школах, с родителями. Результат очень простой ­ проблем с набором у нас не было. Конкурс по вузу составил около 4 человек на место. Мы приняли более 1,5 тысячи студентов и, что показательно, ­более 400 на коммерческой основе. Что на 26% больше, чем в прошлом году. Это при том, что часть вузов по линии министерства образования не выполнили контрольные цифры. У нас почти стопроцентное зачисление прошло в первую волну, потому что абитуриенты принесли оригиналы по ЕГЭ, то есть целенаправленно хотели учиться в нашем вузе. На профильные специальности, как, скажем, промышленно­-гражданское строительство, проходной балл ­192. На этот факультет поступило около 200 абитуриентов. В целом более тысячи человек зачислены на бюджет. По сравнению с прошлым годом мы увеличили набор на бюджетные места. Ни одного скандала по зачислению у нас не было. Конечно, нас волнует, кого мы все­-таки приняли? Мы провели тестирование всех поступивших, определили тех, у кого слабая подготовка, то есть кто не подтвердил своих знаний по ЕГЭ. Сформировали группы из таких ребят для дополнительных занятий по изучению физики, математики, химии, информатики и т. д.

­­— Занятия бесплатные?

­— Дополнительное образование бывает только платным. Поэтому студенты заключили договора с вузом, преподаватели с ними занимаются по 20­часовой программе. Это позволит нам поднять уровень подготовки студентов по основным образовательным дисциплинам, которые необходимы для понимания уже вузовского материала.

­­— Ваши предшественники считали приоритетным экономическое развитие вуза. Особое внимание уделяли приобретению патентов на научные разработки ученых. Как вам видится экономическая стратегия университета?

­­— То, что формулировалось моими предшественниками, я обсуждать не буду. Скажу только два слова. Основной упор они делали на отбор и последующую продажу патентов, интеллектуальной собственности вуза. Но если бы в этих патентах было что­-то ценное, их бы уже давно купили. Для решения экономических вопросов это, возможно, один из путей, но, к сожалению, не самый главный. Основные средства вуз должен получать по своей основной деятельности: учебы студентов, а также от дополнительных образовательных услуг. Второе ­научно­-исследовательская деятельность, включающая участие в конкурсах, федеральных целевых программах, хозяйственные договора, проведение экспертиз, лабораторных исследований по профилю нашего вуза. И третье ­ инновационная деятельность. Но для этого нужно не просто продавать патенты, тем более за границу, а формировать цепь инновационных предприятий. К сожалению, действующее законодательство пока не дает больших преференций для таких предприятий, и их развитие не всегда представляется выгодным для вуза и его сотрудников. Тем не менее это направление мы будем развивать.

­­— В РГСУ довольно успешно работают научно­исследовательские институты.

­­— Мы как раз ставим задачу расширить их участие в федеральных целевых программах. Там выделяются довольно большие деньги, но процедура отбора, участия в них сложная. К тому же нам мешали судебные тяжбы. По условиям конкурса, если к вузу есть судебные претензии со стороны третьих лиц, он не может в нем участвовать. Поэтому первым делом мы избавились от всех судебных к нам притязаний.

­­— А проблема с дольщиками?..

— С компанией БиЛ, представителем концерна «Покровский», мы заключили мировое соглашение, в котором определили порядок и сроки получения сотрудниками квартир. Если первоначальный иск был на 63 миллиона, то сейчас в мировом соглашении фигурирует цифра 32 миллиона. Но если до соглашения вуз должен был заплатить еще и маржу, то теперь мы по себестоимости людям доплачиваем за квартиры. Ситуацию, которая сложилась с дольщиками, иначе как парадоксальной назвать нельзя. Вуз ничего не получил: ни доходов, ни зданий, ни сооружений, но тем не менее должен купить людям квартиры.

­— Но люди заключали договоры!

­— Да. Не все люди являлись в прямом смысле дольщиками. Часть из них была просто инвесторами. Но известно же, что инвестор, вкладывая деньги, всегда рискует. И когда эта процедура прогорела, люди захотели, чтобы им были возвращены не просто вложенные средства, а еще и предполагаемая прибыль. Это был чисто инвестиционный, коммерческий проект, который реализовывался с риском. Весь риск пришелся на вуз и его сотрудников, а не на тех, кто хотел от этого риска получить выгоду. И среди преподавателей есть люди, которые уже получали квартиру на улице Журавлева, затем еще одну и рассчитывали получить третью. Они тоже выступали как инвесторы. Еще раз повторюсь: не всегда все честно.

­— Одна из главных проблем университета ­— ремонт учебных корпусов, общежитий. Студенческий городок на проспекте Нагибина находится в аварийном состоянии. В общежитии № 1, где живут студенты, нужно укреплять фундамент, еще одно общежитие № 2 ­ более четырех лет не действует, требует капитального ремонта. Вуз нуждается в техническом переоснащении. Эти вопросы будут решаться?

­— Уже решаются. Нам дополнительно выделено 62 миллиона рублей. К началу второго семестра мы должны сдать студенческий городок в полном объеме, включая ремонт общежития, а это плюс еще 480 мест. Часть средств мы направили на программу информатизации вуза. Устанавливаем новый сервер, откроем десять новых компьютерных классов. Сейчас закупаем различную сетевую технику, большое число программных продуктов. Полностью переводим в электронный формат нашу библиотеку. Дел много, но нельзя надеяться, что они будут решены моментально. Даже если бы нам сейчас дали десять миллиардов, толку бы все равно не было. Кто­-то думает, что если будет много денег и к тому же всем начнут платить большую зарплату, то все дружно начнут работать лучше. Нет. Людей надо увлечь, чтобы они прочувствовали поставленные перед ними задачи, воспринимали их как свои. Тогда все будет получаться. В противном случае деньги ничего не сделают. Нужны стремление и желание.

­— Профильное министерство переводит вузы на новые формы финансирования. Какую выбрал ваш университет?

­ Университет является бюджетным образовательным учреждением. Этот статус подтвержден новым Уставом вуза. Мы себя позиционируем как федеральное бюджетное образовательное учреждение, которое с 1 января перейдет уже на финансирование по субсидиям. У нас будет госзаказ, и за него нам будут платить.

­— Сейчас, когда вы адаптировались в вузе, стали его ректором, вспоминаете свой бывший институт? Тяжело было с ним расставаться?

­— Тяжело. И не только с вузом. Ведь 33 года жизни я провел в Осетии. Верхний Дон дал мне среднее образование, Ростов ­высшее. Я окончил физфак Ростовского госуниверситета. А тем, кем я стал, меня сделала Осетия. И я благодарен ее народу и тем людям, с которыми я работал. Благодаря их пониманию, отношению я стал специалистом­-управленцем.

­— Можно считать, что в Ростове вы обосновались окончательно?

­— Как сказала моя супруга: «Здесь последняя квартира, которую я ремонтировала. Больше нигде ремонтировать не буду». Это значит, что мы бросили «якорь» в Ростове.