Сегодня  90-летие отмечает ростовчанка Анна Иосифовна Соловьева. За ее жизнь в стране сменялись эпохи, шли страшные войны, случались великие беды, приходили великие победы. Ее судьба вобрала в себя все это сполна…

— Вот задают вопрос, повторила бы я свою судьбу, выпади мне такая невероятная возможность, — рассуждает Анна Иосифовна. —Очень многое бы изменила, потому что много ошибалась. Но уж что было — то было, мое это, и от него я не буду отказываться.

Она родилась в Житомире в семье чекиста «первого призыва» Иосифа Михайловича Краскова. Ее мать, идейная партийка, тоже работала в ЧК шифровальщицей. По натуре была человеком задорным, неунывающим, доброжелательным. В нее, судя по всему, выдалась и дочь Аня.

Вообще-то у меня еще есть очень необычное имя — Арма, — смеется Анна Иосифовна. — В партийных кругах 20-х годов вместо отмененного обряда крещения придумали проводить «октябрины», на которых присваивали своим чадам новые «революционные» имена. Марат, Спартак, Вилен, Октябрина, Революция. Девочкам, что были передо мной по алфавиту, достались Красноарм и Красарма. Для меня же с фамилией Краскова решили, видимо, ограничиться просто Армой.

Служба занимавшего руководящие посты отца проходила в Одессе, Киеве, Харькове, некоторое время бывшем столицей Украины. То было счастливое время для Анны-Армы. Оно закончилось со смертью главы семьи 4 января 1936 года. За артиллерийским лафетом, провожая товарища в последний путь, казалось, шли все его сослуживцы и все партийные руководители Киева. А примерно через год за сослуживцами и партийными руководителями по ночам стали приезжать печально прославившиеся «черные воронки», и люди – большей частью бесследно — исчезали.

— В нашем пятиподъездном ведомственном доме, в конце концов, осталось, кроме нас,  только тетя Мура, чей муж, летчик-чекист, воевал в небе Испании, да еще семья прокурора по фамилии Пугачев. Освобождавшиеся квартиры, само собой, заселяли, но по ночам потом приезжали и за новыми жильцами.

Мама, окончившая к тому времени институт красной профессуры,  работала в горкоме партии, — вспоминает Анна Иосифовна, —по вечерам ее вызывали на допросы к следователю, требовали дать компромат на бывших руководителей ЧК. В итоге определили ее в «психушку», из которой она вышла потом с подорванным здоровьем, но не сломленной, не растерявшей своих идей. На время ее «болезни» Анна уезжала в Москву к маминому брату, тоже окончившему институт красной профессуры и работавшему в ТАСС. В столице раньше сверстников комсомольская активистка получила аттестат зрелости, закончив школу-экстернат. И в 1940 году вышла замуж за ростовчанина Михаила Чумакова, летчика-истребителя, «сталинского сокола», ставшего пилотом по призыву Сталина. Война застала их на одном из полевых летних аэродромов Украины. Михаил  был дежурным по части, и несколько дней потом они даже повидаться не могли, поскольку пилоты постоянно были в небе, а их жены в качестве помощников аэродромных служб помогали заправлять самолеты, снаряжать пулеметные ленты. Потом женщин отправили в тыл. С большим трудом Анна с матерью добрались до Ростова, где решили было идти в народное ополчение. Да только обе даже для ополчения были непригодны. Старшая — по состоянию здоровья, младшая же ждала своего первого ребенка. Эвакуация, Сталинград, потом — Саратовская область, невероятно тяжелая работа на колхозных полях поздней осенью. Мама 21 ноября 41 года приняла у дочери  роды, на свет появилась крохотная Оля. Так назвали ее по просьбе отца. Мальчика должны были бы назвать Колей. О дочери летчику Чумакову узнать не довелось —запоздавшая похоронка известила о его гибели в воздушном бою над Киевом еще 1 августа…

Крошечная Оля прожила на белом свете всего три месяца. После ее похорон Анна добровольцем пошла на воинскую службу, прошла обучение и стала красноармейцем батальона воздушного наблюдения, оповещения и связи. В ее взводе, которым командовал лейтенант Саакян, не очень хорошо говоривший по-русски, но оказавшийся отличным заботливым командиром, были большей частью недавние школьницы. Служба  была сложной, очень ответственной, не допускавшей промахов, грозивших по-военному времени трибуналом. Однажды Анну взрывной волной сбросило с наблюдательной вышки, ее еле «откачали» после падения и контузии. Госпитальные врачи однозначно признали ее негодной к дальнейшему прохождению службы. А вот для тягот полуголодной жизни глубокого тыла она оказалась годной. Бывало, бралась за любую работу, чтобы хоть как-то прокормиться. Потом сказались былые ее заслуги в комсомольско-общественной работе, ее приняли на учебу в Саратовский филиал высшей партийной школы. Общежитие, 10-часовые ежедневные занятия без праздников и выходных, дальнейшая работа в разных отраслях народного хозяйства воюющей страны. Комсорг МТС, комиссар ЦК ВЛКСМ большого ремесленного училища, старшая школьная пионервожатая в Усть-Курдюме. Первый опыт преподавания в начальных классах по-настоящему увлек. Настолько, что стал самым желанным и интересным делом жизни. Хотя путь к нему оказался не близким и вовсе не легким.

В глубине души веря в чудо, погибшего своего мужа-летчика Анна ждала еще три года после войны. В 1948 году по комсомольскому опять-таки призыву попала на строительство послевоенной Москвы, оказавшись на сей раз  помощницей… каменщика Геннадия Соловьева. За него, приглядевшись, и вышла замуж. Своего первенца назвали Андреем и отправились трудиться аж на Сахалин, где фактически и состоялось серьезное педагогическое становление Анны, преподававшей в начальных классах. Там же получила высшее образование, заочно закончив Южно-Сахалинский пединститут. Потом в жизни Соловьевых было еще множество событий и разных перепетий.  В середине 50-х семья  с младшей уже дочерью Мариной приехала на Дон строить новые совхозы. Разное тогда случалось, и судьбоносная встреча в Ростове, в том числе, с бывшим завучем сахалинской школы. В конце концов Анна Иосифовна стала заниматься своим самым желанным и интересным делом – преподаванием в начальных классах. Свой первый первый класс ростовской школы № 78 она приняла в 1958 году. С «детьми» того выпуска не расстается и по сей день. И не только с ними. Абсолютно все ее бывшие ученики навсегда непременно остаются в ее жизни и судьбе. Для них она — и первая учительница, и добрый советчик, и верный друг.

— Счастье учительского труда, — объясняет Анна Иосифовна, — это когда твои подопечные приходят к тебе со всеми своими радостями, горестями, сомнениями, надеждами. Значит, ты правильную, верную им дорогу показал, не напрасно, в конце концов, жил. Удивительно интересно учить детей, помогать им входить в окружающий мир, в общество наше. Это своего рода сотворение мира в каждом из твоих учеников. Разве это не здорово?

Фото автора и из архива А.И.Соловьевой