«Донские казаки: от опоры самодержавия до жертв большевизма»

Как развивались на протяжении веков взаимоотношения казачества и власти и почему в итоге казаки подверглись планомерному уничтожению?

Свою версию читателю предлагает автор, председатель ЮНЦ РАН академик Геннадий Матишов, которому в работе помогали доктор исторических наук заведующий лабораторией казачества Андрей Венков и сотрудник лаборатории филологии Нина Власкина. Матишов — уроженец Кагальницкого района Ростовской области, происходит из старого казачьего рода. Его школьные годы прошли в приазовском хуторе Донском, где он воспитывался в семье деда и бабушки, имевших свою точку зрения на судьбу казачества, которая в корне отличалась от официальной пропаганды. Слушая разговоры и рассказы старших, будущий академик не мог понять, почему так обошлись с казаками-воинами, бывшими во все времена надежной опорой государства. А повзрослев, попытался разобраться в сложных взаимоотношениях казачества и власти, систематизировать известные, но разрозненные факты истории, осмыслить судьбу, постигшую казачество в ХХ веке.

«Я писал эту книгу практически всю свою жизнь, собирая материал где только мог: и в России, и за рубежом, — рассказал академик Матишов. — В Париже, Нью-Йорке, Вашингтоне существуют музеи казачьей истории, где представлены уникальные для нас документы. Я всегда пытался сравнить наш взгляд на историю казачества с точкой зрения казаков-иммигрантов, точнее их потомков, которые и поныне живут за рубежом. Новая книга — отнюдь не краткий курс казачества, а академический исследовательский труд, хотя я и назвал его заметками на полях. Это не догма, его можно оспорить…»

Интересна прослеживаемая автором метаморфоза южного российского сословия: как казаки-бунтари, главная движущая сила трех крестьянских войн и восстания XVII-XVIII веков (под предводительством Степана Разина, Емельяна Пугачева, Кондрата Булавина), превратились в главный оплот царизма. Казаки принимали активное участие во многих военных кампаниях и войнах на протяжении нескольких столетий. Однако одновременно на них возлагались и функции внутренних войск, во все времена не популярные в народе, — подавление горцев на Кавказе, разгон черносотенцев во время еврейских погромов и революционных демонстраций 1905 -1907 годов, а в 1917-1918 годах — участие в заградотрядах, которые стояли на пути солдат, бежавших с фронтов Первой мировой. Казаки-воины были не в восторге от возложенных на них карательных функций, однако, верные присяге, выполняли их. Возможно, потому в оте­чественной истории и сложилось представление о них как о «нагаечниках» и опоре самодержавия, с чем в корне не согласен автор. Но только ли за это невзлюбила казаков новая советская власть?

По мнению академика Г. Матишова, причина еще и в приписываемом казакам антисемитизме. Однако, отмечает исследователь, казаки никогда не враждовали с евреями, а как раз наоборот - во время погромов стояли стеной между черносотенцами и их жертвами. Среди атаманов и казаков были и такие, кто ненавидел евреев, но это — отражение существовавшего в стране бытового антисемитизма, но никак не общего настроя казачества.

Автор рассуждает о сословной психологии и демократических идеалах донских казаков, анализирует корни идеологии и практику массового террора против казачества, приводит интересные факты времен Гражданской войны, когда примерно 15-18 % казаков вступили в красные, но почти 85 % были настроены антибольшевистски и поддержали белых…

Однако, по мнению автора, главным камнем преткновения между казачеством и Советами стал экономический фактор — присоединение в свое время к землям Войска Донского территории Восточного Донбасса. Между самым главным энергетическим ресурсом тех времен, углем, и новой властью встали непринявшие ее казаки, всегда стремившиеся к образованию независимой республики. «Не было бы у казаков угля — не было бы и последующего террора», — убежден академик Г. Матишов.

Сложно сказать, так ли это, ведь уничтожение полуторамиллионного донского казачества велось целенаправленно с 1917 по 1921 год по самым разным мотивам - национально-сословному признаку, политическим и религиозным убеждениям. За эти годы были репрессированы более 100 тысяч казаков. Автор считает, что это сравнимо с геноцидом армянского народа в Первой мировой вой­не турецкой армией, массовым уничтожением евреев на Украине гайдамаками и петлюровцами. Трагедия повторилась еще раз в Лиенце в 1945 году.

Нет нужды перечислять всем известные вехи истории — например, раскулачивание, когда в Сибирь, Среднюю Азию, Казахстан и на Север СССР были сосланы около 200 тысяч человек…

Не прошел автор и мимо темы коллаборационизма казаков в годы Великой Оте­чественной войны, когда казачьи части вермахта под предводительством генерала П.Н. Краснова стали орудием борьбы фашистов против СССР.

Несмотря на настороженное отношение к казачеству партийного руководства страны, послевоенные годы отмечены неожиданным всплеском прославления казачества. Фильмы «Кубанские казаки», «Кочубей», экранизация «Тихого Дона», «Поднятой целины», «Казаков» по одноименной повести Л.Н. Толстого — подтверждение этому.

После хрущевской оттепели казачество уже не выделялось среди остального населения России. Однако тот факт, что новочеркасские события 1962 года произошли именно в столице консервативного казачьего края, говорит сам за себя, хотя проблемы с продовольствием существовали в те годы во всех регионах страны.

Почти до начала 90-х годов ХХ века о донских казаках в СССР было принято не вспоминать.

До 1917 года казаков на Дону было более полутора миллиона. Сегодня потомственными казаками считают себя примерно полмиллиона сельских жителей Ростовской области. По мнению Г. Матишова, идет процесс распыления донского казачества. Сегодня «записаться в казаки» может каждый. Автор выражает сомнение, что это тот путь, который может возродить казачество. По его мнению, главное — воспитание, которое на протяжении веков получали казачата в семьях, закаляя дух и тело.

Быть может, казачество исчерпало свою миссию и его распыление — процесс исторически закономерный?

Ответ на вопрос даст время.