Когда заходит разговор о музыке, способной снять душевное напряжение и словно наполнить все вокруг каким-то новым светом, многие вспоминают нежные мелодии, исполненные на старинных восточных инструментах.

Кассеты и диски с их записями давно уже можно купить даже в российской глубинке.

А вот Владимир Белогор уверен, что один из лучших музыкальных инструментов для гармонизации пространства и врачевания души — это гусли. В этом Владимира Белогора убеждает и его личный опыт, и свидетельства его слушателей. Ведь он — гусляр. Вероятно, единственный на Юге России.

…Несколько лет назад в аксайском музейном комплексе «Почтовая станция» был концерт гусляра, которого звали Владимир. И возможно, тогда впервые лет за триста, а то и больше наша донская земля услышала живой голос гуслей.

Но это был другой Владимир. А упомянула я его еще и затем, чтобы рассказать, как наши современники, случается, воскипают любовью к этому инструменту.

Говорят, что тот Владимир родом был из средней полосы, но переехал в Геленджик, где вел занятия по тибетской гимнастике и водил экскурсантов к дольменам — древним захоронениям. Однажды ему было откровение: должен научиться игре на гуслях! И он поехал в Москву — где можно встретить кого угодно, в том числе и гусельного мастера, и действительно нашел его. Научился играть на гуслях, удивил ими южан, а потом вернулся, вроде бы на свою малую родину.

Владимиру Белогору таких откровений не было. Гусли манили его давно. С детства, пожалуй, когда узнал о них из какой-то народной сказки. Осуществить мечту тоже помогла Москва: заехал туда к другу, а тот познакомил его с гусельным мастером.

— Для изготовления гуслей особая требуется древесина? — интересуюсь я.

— Обычно мастера находили что-то подходящее из произрастающего в их местности.

На Севере излюбленный материал для изготовления гуслей — кедр, сосна, звенящая ель, южане нередко делали гусли из ясеня, дикой груши, на Кавказе в ходу была дикая черешня. Тут главное — не торопиться: сушить материал надо не менее четырех лет.

Самый древний вариант производства гуслей — выдалбливание из цельного бруска. Но есть и технология, связанная со склеиванием частей, причем эти части могут быть изготовлены из деревьев разных пород. Верх моих гуслей мастер сделал из ели, низ инструмента — из сосны.

— А струны звонкие — из чего?

— Бывало, делали из жил животных. Но на этот счет я и справок не наводил. Не по мне это. К таким струнам душа не лежит, тем более что еще наши пращуры научились делать гусельные струны из металла — тонкие и прочные на удивленье.

Сейчас некоторые приспосабливают к гуслям струны гитарные, рояльные.

— Хорошо, вот уже гусли, изготовленные по старинной технологии, у вас в руках. Как играть на них научиться? Не помню, чтобы встречалось когда-нибудь объявление о школе или курсах игры на гуслях?

— Все гусляры, которые мне известны, — самоучки. Если душа зовет к этому инструменту, научиться играть на нем не так уж сложно. Особенно, когда есть навык игры на гитаре. Археологические раскопки в Новгороде показывают, что в древности на четырех-семиструнных гуслях играло множество народа, — и женщины, и дети. Из гуслей они извлекали незамысловатую жизнерадостную музыку, под которую хорошо петь частушки, водить хороводы, состязаться на кулачках.

— А на ваших гуслях сколько струн?

— Двенадцать. Это — не максимум. Может быть гораздо больше. Шестьдесят четыре, например. Да и это не предел. Такие гусли не для исполнения частушек. Под них поют баллады, читают былины, ритмическую прозу, написанную белым стихом.

Владимир Белогор говорит, что главная трудность в овладении гуслями заключалась в их настройке. И тут ему помогли другие древнерусские инструменты — колокола и билы. А что такое била?

— Иногда в магазинах эзотерики продают музыкальные диски «поющая бронза». На них записана игра на билах — то есть бронзовых пластинах. А вообще увидеть и услышать билу сегодня можно в Коломенском музее–заповеднике.

Владимир Белогор поет под гусли песни и баллады собственного сочинения, адаптирует к современному восприятию фольклор Поморья, Северной Двины. Немало помогают друзья. В числе его друзей — музыкальная группа «Сурварг», исполняющая древние северные русские баллады.

Обратившись к казачьему фольклору, Белогор сделал открытие: происхождение песен, которые относят к 17, 18 и даже 19-му веку — куда древнее. На чем строятся его доказательства? Уж больно хорошо эти мелодии ложатся на гусельный балладный строй. Словно для этого инструмента придуманы.

— Слова этих песен могли изменяться в согласии с новой эпохой, а мелодии — древние, — убежден донской гусляр.

Особенно удачно звучит под гусли старинная казачья песня «Не для меня Дон разольется». Вот только ее печаль  Белогору не нравится, он кое-что в ней изменил. А именно: пессимистичные пророчества заменил жизнеутверждающим ожиданием. В его исполнении слова звучат теперь так:

— И для меня Дон  разольется,

И сердце девичье  забьется

В потоке чувств и для меня.

Владимир Белогор верит, что скоро для гуслей настанет время возрождения, а их популярность  заметно увеличится. Ведь за последние годы количество гусляров возросло, в центральной России, в средней полосе возникли даже ансамбли и небольшие авторские школы игры на этом древнем русском инструменте.

Кстати, Белогор говорит, что мы слышим гусли чаще, чем предполагаем, только не всегда их узнаем. А голос гуслей звучит, к примеру, за кадром в ряде отечественных кинофильмов.

— Владимир, выступать гусляру, наверно, можно где угодно. А вот жить в большом городе, пожалуй, не слишком комфортно. Разве гармонируют гусли с его ритмом, нравами?

— Я — ростовчанин в первом поколении. Мой отец из станицы Маньковской Чертковского района, мама — из хутора Сады станицы Нижнеманычской. Может быть, потому меня с детства тянуло ближе к природе, туда — где простор, чистый воздух.

Сейчас я много путешествую по России, — участвую в фестивалях, собираю фольклорный материал. А обрабатывать его, заниматься творчеством нередко уезжаю в станицу Раздорскую. Там — друзья, там — прекрасная природа.

Путешествуя, посещая тихие, красивые уголки русской земли, я не раз задавался вопросом: «А не то ли это место, где хорошо было бы поселиться? Где лучше жить?».

В итоге пришел к мысли: лучше там, где ты — среди единомышленников.

Сегодня наблюдается движение из города в деревню, на природу, когда несколько семей объединяются и поселяются таким сообществом единомышленников. Возможно, и я изберу этот путь.

А пока Владимир Белогор думает о том, чтобы познакомить с гуслями современную Донщину, Казачью Русь — как называет он наш край.