Кто впервые входит в кабинет Михаила Астапенко, заведующего отделом научной пропаганды Старочеркасского историко-архитектурного музея-заповедника, порой забывает даже зачем пришел. Вниманием его всецело завладевает стена. Ведь на той стене — сплошь фото знаменитостей.

Артисты и министры, ученые, спортсмены на фоне Старочеркасской. Некоторые — в окружении казаков. Иные — и сами в казачьих одеждах. И едва ли не за каждым снимком — своя маленькая, но занимательная история.

Сыграть бы такую бой-бабу!

Первые фото появились на этой стене в 1981-м году. Так что и портрет Аллы Пугачевой, датированный 1986-м, из ранней, получается, коллекции.

…Слухи о том, что на экскурсии – сама Пугачева, вмиг разлетелись по станице. Посмотреть на нее пришло столько народа, сколько ни до ни после Пугачевой ни одна звезда здесь не собирала. Даже древние старушки дома не усидели: «Ну хоть перед смертью поглядеть на эту диву…»

Знакомя Пугачеву с достопримечательностями, Михаил Астапенко сказал, что, по старинному поверью, с того, кто пройдет через Святые ворота  на атаманском подворье, снимаются все грехи, вольные и невольные.

Пугачеву это заинтересовало. Она принялась ходить под Святыми воротами туда-сюда, туда-сюда, а потом остановилась и спрашивает: а какие, мол, должны быть ощущения, чтоб понять, что процесс пошел?

— На душе легче должно стать.

Легче ее душе не стало, и она позвала Кузьмина, с которым выступала тогда во Дворце спорта и приехала в Старочеркасскую:

Ну-ка, звезда намбе ту (т. е. звезда номер два. — Ред.).

Кузьмин достал из внутреннего кармана фляжку с каким-то напитком, они сделали по глотку:

— Вот, теперь легче стало. Все грехи сошли, — объявила Алла.

Ее интересовало, нет ли у историка Астапенко сведений, которые подтверждали бы, что она — родня бунтарю Емельяну Пугачеву?

В ответ певица услышала, что по велению Екатерины Второй всему пугачевскому роду запретили носить эту фамилию. Кто Сарычевым стал, кто Фомичевым, кто — Даниловым… А для прямых потомков мятежника мстительная эта дама придумала фамилию Дураковы.

— Тогда — не мой род, — открестилась Алла. Однако с удовольствием выслушала о том, что потомки Пугачева прославили неблагозвучную фамилию (один из Дураковых во Вторую мировую стал кавалером французского Ордена Почетного легиона), да и прожили — другим на зависть: сын Пугачева — 106 лет, а внук будто бы аж целых 116…

Увлекли Аллу рассказы Астапенко о донской истории. И когда он дошел до Алены Арзамасской, сподвижницы Степана Разина, у Аллы созрел грандиозный план:

— Вы с Никитой Михалковым напишете сценарий, Михалков будет режиссером, а я Алену Арзамасскую сыграю, — сказала она Астапенко. — 600 мужиков под ее командованием было? Ух, бой-баба! Это — моя, моя роль!

А вы бывали на Луне?

Нередко экскурсия в Старочеркасскую входит в программу пребывания звездного гостя на ростовской земле — тогда в музее об этом известно заранее. Но некоторые знаменитости приезжают либо в частном порядке, либо — спонтанно. Поэтому не только для жителей станицы, но и для сотрудников музея-заповедника жизнь полна сюрпризов.

Вот вышел однажды Михаил Павлович Астапенко из музейного здания, глядь — космонавт Гречко.

— Я его, конечно, сразу узнал, но подхожу, здороваюсь: «Извините, вам никто не говорил, что вы похожи на прекрасного человека, дважды Героя Советского Союза летчика-космонавта СССР Георгия Михайловича Гречко?»

— Обычно я разыгрываю кого-то, а тут вы меня разыграли… Вы кто такой? — спросил удивленный Гречко.

Тут и другие станичники и посетители стали обращать внимание на знаменитого гостя.

— Вера, смотри, этот человек побывал на Луне, — громко сообщила внучке ее молодая бабушка.

— Ну, на Луне я не был, — смущенно заметил космонавт, а Астапенко виртуозно завершил этот эпизод: — У нас земля такая, что легенды рождаются прямо на глазах.

Потом к Гречко подошел человек, представившийся профессором Делийского университете (кого только не встретишь в Старочеркасской!), спросил по-английски, знает ли Гречко о том, что он – национальный герой Индии.

— Конечно, знаю, поскольку я награжден орденом Брахмапутры и летал в космос с вашим первым космонавтом, — так же по-английски ответил Георгий Михайлович.

Потом его окружили студенты. Гречко понял, что посетить Старочеркасскую инкогнито не удалось. Достал коробочку со звездами Героя, припарадился.

— Ну что, давайте фотографироваться?

Букет для дамы в первом ряду

— Когда к нам приехал итальянский певец Робертино Лоретти, — вспоминает Астапенко, — сопровождающий предупредил, что горячительных напитков Робертино не пьет — бережет голос.

Мы сказали, что ничего не навязываем, только предлагаем. А самому Робертино предложили угостить его по казачьим обычаям XVIII века: помидоры, лук — прямо с грядки, рыба — из Дона, картошка… Ну еще мой приятель чистого спирта принес, мы его во флягу, сделанную в стиле XVIII  века, налили, туда же — красный перец. Градусов под 60 получилось.

— Хотите глоток? — спросили гостя, и любопытство взяло верх.

Душа-человек оказался Робертино Лоретти. Пел «Аве Мария». Напоследок решил искупаться в Дону, а на дворе — уже сентябрь. Мы дружно бросились его отговаривать:

— Не рискуй! Тут голос надо беречь.

Он снял туфли, вошел в реку по колено и удовлетворенно сказал:

— Ну вот, теперь я уже ощущаю себя донским казаком.

А на следующий день у него был концерт во Дворце спорта, восторги публики, море цветов. Неожиданно он взял огромный букет и подарил его даме в первом ряду. Зал оживился, и все смотрели в ее сторону, пытаясь угадать, кто такая? А это хозяйка того вечера, супруга моя — Галина.

«Дважды обокраденный Шпак с третьей супругой», — так Михаилу Астапенко представился Владимир Этуш, сохраняя полнейшую серьезность и невозмутимость. Впрочем, тут же добавил, чтоб неверно не поняли, что с предыдущей супругой прожил более 30 лет и был с ней до последних ее дней. Надеется, что и нынешней брак продлится не меньше.

В Ростовскую область Этуш приехал как ветеран Великой Отечественной, по приглашению: он здесь воевал. А после встречи фронтовиков экскурсию ему предложили — в Старочеркасскую.

И надо же такому случиться, чтобы как раз в этот момент, когда Этуш приехал в станицу, по одному из телеканалов показывали «Кавказскую пленницу»!

— Владимир Абрамович спросил, где бы тут руки помыть, привести себя в порядок, и я предложил ему зайти ко мне домой, — говорит Михаил Павлович. — Мы пошли.

Теща тогда думала, что у нее — галлюцинация: товарищ Саахов словно с экрана сошел…

…А когда Астапенко показывал Этушу свою замечательную стену, интересный вышел у них разговор.

— Вот — Тур Хейердал. Его вторая супруга моложе него на 22 года, — сообщает Астапенко.

Этуш — с серьезным видом:

— Пацан ваш француз.

— Не француз, а норвежец.

— Неважно. Я старше своей супруги на 36 лет. Вот я — орел. Но ты рядом с ним меня все равно размести.

Так Астапенко и сделал.

Наш Давыдыч

Кобзона в Старочеркасской приняли в приписные казаки. Окружили его станичники:

— Давыдыч, ну теперь ты, как наш, спой что-нибудь донское.

Он спел песню современного автора Андрея Никольского «Мой дед был казаком донским». И так проникновенно исполнил, что станичники стали спрашивать друг у друга:

— А что, серьезно, у Кобзона дед был донской казак?

— Я слышала, что вы и женщин в казачки принимаете. Правда? — интересуюсь у Астапенко.

— Правда. Но делаем это редко. Вот, например, актрису Ирину Муравьеву приняли. Она была в Ростове на гастролях, сюда приехала. Поначалу держалась у нас как-то настороженно. Меня спросила: «А вы — не журналист?» Журналистов недолюбливает и сторонится.

И вот сегодня она — в Старочеркасской, назавтра мы в Ростов на ее спектакль поехали, а послезавтра она снова у нас. Что-то опять потянуло в Старочеркасскую — она сама этому удивлялась. Звонила от нас родным, говорила:

— Я — в раю: в Старочеркасске!

В тот день мы и приняли ее в приписные казачки.

Коло-коло-колокольчик…

— Михаил Павлович, и что, каждого можно взять и принять в казаки?

— То, что происходит у нас, — это просто красивый обряд, без юридических последствий. Собираются станичники, надевают старинные казачьи костюмы. Напоминаем, что, как говаривали еще наши деды, есть люди, которым шибко не повезло: родились в Москве, Питере, Лондоне или Берлине, а не у нас, на Дону. Так не исправить ли нам эту несправедливость и не принять ли этих достойных людей в приписные казаки?

Обычно круг дает добро — трижды кричит: «Любо!», и, пройдя испытание плетью, гость получает красивую грамоту: теперь он — приписной казак.

— И женщин плетью испытываете?

— Нет, женщина вместо себя выставляет мужа, помощника или кого-нибудь еще.

Новоиспеченным приписным казачкам дарится платок. Или  колокольчик кофейный.

— У каждой казачки в Старочеркасской есть колокольчик кофейный, — не хуже Этуша сохраняя серьезность и невозмутимость,  сообщает новоиспеченным приписным Астапенко. — Утром она встает, звонит в колокольчик, и казак несет ей кофе прямо в постель.

Как-то раз, дивясь этой славной байке, кто-то из казаков спросил:

— А у нас?

— И у казаков есть колокольчик, — тут же нашелся Астапенко. — Казак звонит, и казачка несет ему чарку водки — тоже прямо в постель.

С тех пор так и потчевал он гостей складными байками об этих удивительных старочеркасских обычаях. Но однажды только собрался сказать, как звонит в колокольчик, чтоб жена чарку поднесла, а тут — и сама Галина на пороге. Пришлось завершить рассказ по-другому:

— Звоню я в колокольчик и… И несу супруге кофе в постель!

Какая ж иногородняя и даже иноземная не возмечтает после этого о том, чтоб стать хотя бы приписной казачкой?!