Есть распространенное мнение: если какой-то вещи посчастливилось войти в музейное собрание, значит, ей уготована долгая-долгая жизнь.

На самом деле долгую-долгую жизнь музейному экспонату обеспечивает лишь своевременная реставрация, а очереди к реставраторам большие-пребольшие.

Но вещам из собрания Азовского историко-археологического и палеонтологического музея–заповедника, можно сказать, повезло: здесь есть своя, единственная на Юге России, реставрационная лаборатория. Ежегодно ее специалисты дарят новую жизнь более чем тысяче экспонатов из своих фондов, а также фондов Шолоховского, Гуковского и Раздорского музеев.

Магия изнанки

Одна из действующих сегодня в Азовском музее выставок («Продленная жизнь») как раз и посвящена возрожденным благодаря реставратором предметам. Здесь — керамика и живописные полотна, предметы мебели, шкатулки, изделия из металла, а еще — старинные наряды.

Нетрудно догадаться, у какой из витрин дольше всего задерживаются женщины. А потому в канун женского праздника мы решили познакомить читателей с реставратором по ткани Юлией Андрейченко.

Юлия с детства любила шить, но никогда не думала, что «работа с тряпочками» станет ее профессией. По образованию она историк. В музее ее назначили на должность хранителя фонда тканей, и очень скоро историку Андрейченко стало ясно, что сохранить старинные наряды и тканевые предмета обихода – это значит вовремя их отреставрировать. Пришлось поступать на курсы в известнейший в стране реставрационный центр имени Грабаря и осваивать вторую профессию.

«Наверно, реставратор по ткани — это ас штопки», — можете подумать вы.

Конечно, реставраторы по ткани должны быть искусны в разных видах рукоделий. И один из основных рабочих инструментов Юлии Андрейченко — это тонюсенькая иголка, тоньше той, что для вышивки бисером. Но все же главная задача реставратора по ткани — «законсервировать» то, что еще возможно сохранить. Лет эдак на 50, при помощи натуральных дублирующих тканей (они подкладываются под основные, «исторические») и клея. А там, через полвека, глядишь, появятся новые — фантастические технологии возвращения тканей к новой жизни.

Как уж будет в то время, но сегодня реставраторы по ткани — это еще и знатоки множества «бабушкиных рецептов». Вот как лучше отбелить или избавить от ржавчины светлые хлопчатобумажные ткани? Намылить обычным хозяйственным мылом и минут на пять погрузить в светло-розовый раствор марганцовки.

Это — испытанный Юлией Андрейченко способ. Его она рекомендует всем, кто не торопится расстаться с вещами из «бабушкиного сундука» и даже надеется найти им применение. Тем более что стиль «винтаж» — в большой моде.

И еще: если у вас хранятся старинные наряды, внимательно рассмотрите их с изнанки. Возможны сюрпризы.

— Широко известно, что вышивки в старину были не только украшением, но и оберегом от дурного глаза, злой энергии, — говорит Юлия Андрейченко. — Реставрируя наряд казачки-некрасовки, я заметила, что изнаночные швы обработаны нитками разных цветов. Первая мысль: ниток не хватало! Стала рассматривать дальше: да тут симметрия… Нет, не случайно все это: стежки разных цветов — как заклинание.

В общем, магия изнанки.

Десять лет без обновки

В те же дни в Азовском музее открылась еще одна выставка (и эта уж точно в честь 8 Марта) «Коса моя русая». О женской доле.

Вот знаете, почему будущая невеста чуть ли не с детства начинала шить себе приданое, а изучением кулинарного искусства могла и пренебречь?

Как объясняет автор этой выставки, научный сотрудник музея Юлия Моисей­ченко, нашить побольше нарядов требовалось потому, что после свадьбы в течение 10 (!) лет вряд ли удалось бы пополнить гардероб обновками. А знание кулинарных секретов не было большим достоинством – потому что в мужнином доме царицей на кухне была свекровь. Невесткам следовало готовить так, как в этом доме привычно.

…В одной из витрин — коты 19-го века, довольно неказистая обувь без каблука, соответствующая современному 41-му дамскому размеру.

Коты, правда, нередко надевали на две-три пары вязаных носков, но все равно: в среде простых людей «котировались» в старину не воспетые Пушкиным маленькие ножки, а крепкие «монументальные» женские ноги.

…Жену хозяина дома в те времена называли большухой. И не только потому, что была в делах домашних командиром. Хозяйки отличались дородностью. Считалось, что и печь хлеб должна была только такая женщина — большая и пышнотелая. Тогда и каравай едоку — исключительно на пользу.