Их — пятеро. У каждого — свои художественные пристрастия, свой любимый жанр, свой почерк. Но вместе они — династия. «Династия» — так и называется выставка, которая открылась в донской столице в Музее русско­армянской дружбы (23­я линия,2). На ней представлены работы трех поколений художников Бабич — Гайваненко — Курманаевских.

Первоначально с выставкой «Династия» (в расширенном варианте) познакомились москвичи.

Эту династию не могли не упомянуть на недавней презентации новой книги искусствоведа Валерия Рязанова, посвященной художникам нашей донской Нахичевани: ведь родовое гнездо Бабич — Гайваненко — Курманаевских именно там, а колоритный ее образ запечатлен и на их полотнах.

— Эта династия занимает особое место в художественной жизни Дона, — говорит руководитель музея  Маргарита Соколова. — Все они яркие, талантливые живописцы. Но, кроме того, Алексей Курманаевский — выдающийся плакатист, его жена Елена — тонкий книжный график, их дочь Наталья — автор великолепных программок к спектаклям Ростовского музыкального театра. Но и это еще не все: представители этой династии известны как замечательные педагоги. Их не раз избирали в  руководство регионального отделения Союза художников России.

На стенах музейных залов — живописные холсты и графические листы Бабич — Гайваненко — Курманаевских, в витринах — их семейные реликвии.

О некоторых из них я попросила рассказать Елену Курманаевскую.

— Здесь прежде всего привлекает внимание акварельный портрет Мадояна, датированнный 1944 годом. Получается, ваш папа — Михаил Игнатьевич Бабич — сделал его на фронте?

Папа не очень любил вспоминать о войне: слишком тяжело это для него было. Поэтому точная история  этого портрета нам неизвестна. Думаю, папа вряд ли встречался когда — нибудь с Мадояном. Из газет узнал, что Мадоян геройски отличился при освобождении Ростова, сохранил газету с его фотографией, а когда предоставилась возможность, краски появились (трофей!), то, преисполненный благодарности Мадояну, написал его портрет.

— А вообще Михаил Бабич был фронтовым художником?

— Нет, после окончания художественного училища служил в армии — в артиллерийском расчете.

В начале войны его направили в школу лейтенантов. Но окончить ее он не успел: весь курс бросили на подмогу на линию фронта, чтобы остановить врага, и мало кто из этих ребят остался жив. Папа получил контузию, лечился в госпитале, а потом всю войну прошагал рядовым пехотинцем.

Все вокруг знали, что  он — художник, и поручали ему делать указатели типа: «Вперед, на Запад!», «До Берлина осталось…» (дальше следовала цифра) и т. д.

После победы папу включили в число художников, которые работали над заказом Музея Красной Армии в Москве. Их собрали со всех фронтов и поручили написать по горячим следам и впечатлениям ряд картин о войне.

Так что в родной и любимый свой Ростов папа вернулся только в августе.

Есть на выставке и фотографии из семейного альбома Курманаевских. Дольше всего посетители задерживаются, пожалуй, перед той, на которой запечатлена  одна из самых необычных  художественных выставок в истории донской столицы: 1943 год, Ростов только­только освобожден от оккупантов. В военном госпитале — выставка работ ростовских художников. А  среди ее организаторов и участников — Анна Платоновна Гайваненко, молодая жена бойца Бабича.