«Рукописи не горят!» ­ писал Булгаков. О книгах этого не скажешь: краски на обложках, полтора­два столетия назад яркие и сочные, — поблекли. Корешки переплетов приобрели коричневато­желтый оттенок.

Но вот удивительный факт: осторожно снимаешь с полки старый том, открываешь наугад, и давно ушедшая жизнь начинает говорить с тобой: звучат забытые голоса, чьи­то далекие глаза, пробегавшие по этим строкам, смотрят на тебя со старых страниц. Вот большеформатное издание, выпущенное в 1913 году к 300­-летию дома Романовых. «На передней лошади едет император в голубом кафтане. Следом дуэлянты, флигель­адъютанты, блещут эполеты. Все они красавцы, все они таланты, все они поэты…». Где эти адъютанты, предводители дворянства российских уездов, чиновники и государственные деятели? Смотрят со старых литографий, как будто спрашивают: как живете, господа­товарищи, по прошествии века в новой России?

В отделе дореволюционных и ценных изданий Центральной городской публичной библиотеки им. А.П. Чехова в Таганроге — 30 тысяч единиц хранения. Можно смело умножать на десять, а то и на двадцать — с сотнями тысяч людских судеб связаны эти старые тома. Сейчас они в немом спокойствии спят в хранилище. А было время веселой, молодой жизни, когда не застаивались они на полках частных, гимназических, городских библиотек, переходили из рук в руки, от глаз к глазам, от души к душе. Где их преданные читатели, как сложилась их судьба?

Известно, например, что значительная часть дореволюционных изданий перешла в городскую библиотеку после 1919 года. Новая власть с революционным размахом закрывала «старорежимные» учебные заведения в Таганроге, экспроприировала «семьи эксплуататоров». В одной только таганрогской гимназии насчитывалось до 10 тысяч томов. А сколько частных, богатых книжных собраний было изъято и свезено в так называемый биб­лиотечный коллектор! Что поделаешь — эпоха тотального обобществления, книга должна быть доступна широким читательским массам. Впрочем, по удивительной логике истории именно эти старые, дореволюционные книги через пару­другую десятилетий «ушли в пассив». Проще говоря — стали читателю неинтересны. Появилась новая советская литература. Вокруг кипела новая жизнь: «Страна встает со славою на встречу дня!». И «широким читательским массам» стали не нужны ни императоры в голубых кафтанах, ни подробные истории русско­турецких и русско­японских войн, ни воспоминания современников о венчании Пушкина или о религиозных исканиях графа Толстого. Что, может быть, оказалось к лучшему для самих книг ­ они сохранились и стали тем рукопожатием, которое теперь протянуто к нам из той, ушедшей России.

В отделе дореволюционных и ценных изданий работают только три человека. Это заведующая отделом Елизавета Алексеевна Шапочка, главный библиотекарь Ирина Леонтьевна Морозова и биб­лиотекарь Наталья Владимировна Мартынова. Чисто арифметически на каждую сотрудницу приходится примерно по 10 тысяч томов. Эту массу книжной мудрости необходимо классифицировать по канонам библиотечной нау­ки, ознакомиться с содержанием, выявить и изучить хитросплетения книжных бытований и судеб известных людей, с этими книгами связанных. Как рассказала Елизавета Алексеевна Шапочка, бывают в практике случаи, когда происходит настоящее чудо. Древние книги порой сами дают подсказку, посылают некий сигнал. Так, почти по наитию была обнаружена книга юридического содержания, которой пользовался Антон Павлович Чехов перед своим знаменитым путешествием на Сахалин. Елизавета Алексеевна утверждает, что она просто почувствовала НЕЧТО, и рука сама потянулась к той полке, где стояла книга. О таких таинственных и загадочных случаях может рассказать каждый сотрудник. Видимо, энергетика душ людских, соприкасавшихся с книжными страницами, до сих пор излучается.

Удивительная вещь, но старинные книги до сих пор влияют на судьбы ныне живущих и тех, кого уже давно нет в живых. Однажды в фойе библиотеки зашла женщина. Представилась: доктор биологических наук, жительница Ростова Татьяна Алексеевна Хоружая, проходит курс в лечебнице Гордона, а вечером знакомится с городскими достопримечательностями. Предки Татьяны Алексеевны — из купцов, до революции жили в Таганроге. Елизавета Алексеевна Шапочка порылась в краеведческой литературе и разыскала сведения о купце Цуканове, передала их Татьяне Алексеевне Хоружей — его правнучке. Та в свою очередь рассказала, что у нее хранятся книги из библиотеки прадеда: несколько томов Лескова и тома из прижизненного издания Чехова. В благодарность она подарила эти ценные раритеты таганрогской библиотеке. И вот неожиданно выяснилось, что в Таганроге до сих пор живут родственники Татьяны Алексеевны Хоружей, о существовании которых она даже не подозревала. Еще жива 99­-летняя бабушка Тамара Васильевна, внучка сестры прадеда — Петра Ивановича Цуканова. Ребенком она бывала в его доме, таганрогский купец оказывал помощь своим менее состоятельным родственникам.

Вот один из случаев, когда в отдел древних изданий приходят книги, раньше принадлежавшие известным до революции таганрогским семьям. Так было с редким старинным изданием ­ «Турецкая история». Эта книга, напечатанная в 1793 году, хранилась в личной библиотеке Елизаветы Владимировны Федотовой, правнучки учителя физики и математики таганрогской Мариинской гимназии Виктора Андреевича Подгаевского. Впоследствии вместе с семейной библиотекой перешла к его сыну Борису. В послереволюционные годы Борис был репрессирован. Библиотека, кстати, лучшая в Таганроге по своему антикварному содержанию, перешла к дочери, а затем — к правнучке. И вот, благодаря помощи неравнодушных людей, одно из ценных изданий было выкуплено и передано в дар чеховской библиотеке. Оказалось, что среди особо ценных изданий, хранящихся в запасниках, есть и другие книги из библиотеки Подгаевских. Видимо, они были изъяты в ходе экспроприаций.

Сотрудники отдела рассказывают, что еще в советские годы в Таганрог, бывало, приезжали известные и не очень известные писатели, по особому разрешению подбирали для личной биб­лиотеки старые книги и увозили чуть ли не машинами. Интересно бы узнать, в чьих домах хранятся теперь раритеты из Таганрога? Еще один характерный факт: библио­тека работала и во время фашистской оккупации, на титульных страницах некоторых изданий до сих пор сохранились штампы немецкой комендатуры.

Елизавета Алексеевна Шапочка сетует, что последние 2­3 года жители Таганрога все меньше интересуются старыми книгами. Хотя есть в Таганрогском пединституте и истфак, и литфак. А среди старых изданий — большое количество литературоведческих и исторических трудов. Удивительно, как чутко в дореволюционной России относились к событиям и людям! Многотомные истории только что отгремевших войн выходили с оперативностью, какой нет и в наши дни. Опубликованы краткие биографии и литографии всех погибших в русско­японской войне. А язык, а стиль изложения! В литературоведческих трудах чувствуются глубина знаний и обширный кругозор авторов, без сносок публикуются классические вставки на латыни, древнегреческом и французском. Ничего удивительного! Еще с гимназической скамьи в России изучали два древних и два современных иностранных языка.

Дай Бог, чтобы эти издания хранились еще не одну сотню лет. Может быть, последующие поколения снова смогут свободно читать по латыни? Как же им пригодятся эти старые книги!