С 15 по 18 мая в Таганроге произошло нечто особенное. Хотя, казалось бы, ничего необычного: в шестой раз прошел Чеховский книжный фестиваль. Столичные и нестоличные, широкоизвестные и не очень, писатели и артисты встретились с таганрожцами и разъехались, чтобы писать новые романы, ставить спектакли. Но, как справедливо заметил Воланд из «Мастера и Маргариты», — наиважнейший вопрос, изменились ли они внутренне? Есть острое ощущение, что в мае 2012 года некие глубинные изменения все же произошли.

Хорошо помню первые книжные фестивали в Таганроге. Это было нечто карнавальное, яркое, когда преобладает внешнее и развлекательное. В жанре легкого, приятного для глаз шоу. Писатели, быть может, сами того не осознавая, подстраивались под увлекавший всех карнавальный ритм. Ими восхищались, у них брали автографы, на них смотрели как на некое чудо, неожиданно явившееся в скучноватой атмосфере провинциального города…

В мае 2012 года все стало уже немного не так. Проблема в том, что и писатели стали другими, и читатели, кажется, изменились, и Таганрог иной. Поворотные точки этих изменений обозначились в первый день, на пресс-конференции в гостинице «Бристоль». Здесь, в тяжелой роскоши богатого интерьера в стиле модерн, который, казалось бы, должен погрузить всех в атмосферу благополучия и отстраненности от проблем, произошел первый сеанс перевоплощения. Баловни судьбы и славы, отмеченные многими премиями и творческими регалиями, вдруг заговорили о темах отнюдь не гламурных. Отчасти этому способствовало и большое стечение прессы – все места заняты, от лучей видеокамер и вспышек фотоаппаратуры слепило глаза. Даже представитель фонда «Пушкинская библиотека» Татьяна Потапова заметила — за годы фестиваля такое на пресс-конференциях бывало нечасто. И журналисты, у которых профессиональный нюх на все актуальное, сразу задали вопрос о роли столичных писателей в происходящих сейчас противоречивых политических процессах. Инженеры человеческих душ уточнили: это вы о так называемой «Контрольной прогулке» с писателями в Москве? Получив утвердительный ответ, поэт, переводчик и эссеист Максим Амелин сказал: «То, что произошло, мне кажется очень странным. Еще совсем недавно писатели не смогли бы вывести на улицу даже своих друзей, не то  что тысячи своих читателей». Прозаик Владимир Сотников высказался более определенно: «Я был там. Дело не в толстовском «Не могу молчать». Просто хотелось почувствовать себя частью нормального отношения к жизни. Я не протест выражал, а свое отношение к тому протестному образу жизни, который, как мне кажется, нам пытаются навязать».

Еще более остро свою позицию обозначила доцент Литературного института им. Горького, писательница Анна Берсенева. «Там, на «Контрольной прогулке», собралось много моих коллег и просто знакомых — однокурсников, сотрудников по работе в журналах, издательствах, вполне интеллигентные, порядочные люди. Мы хотели узнать, имеем ли мы право просто гулять, или на это нужно испрашивать разрешение. Вот тут удивляются: почему писателям удалось вывести столько людей? Когда в обществе появляется запрос на совесть, честность, порядочность, здравый смысл, то вполне естественно, что за этим обращаются к писателям».

С этого момента, как говорится, вечер перестал быть томным, и острые вопросы посыпались  как из рога изобилия. Как относятся писатели и сценаристы к тому факту, что в современном телевизионном кинематографе появляется огромное количество ненормативной лексики? Как можно говорить о воспитании гражданина и патриота, если ежегодно закрывается до 300-400 взрослых  и до 30-40 детских библиотек, а школьник прочитывает 4 книги в год? И какой она вообще должна быть — эта современная литература, в то время как в общественном сознании происходят явные изменения?

Слово взял литературный критик и телеведущий Николай Александров. «Нередко вспоминают письмо Пушкина к Вяземскому относительно небезызвестной Анны Петровны Керн, той самой, которой было посвящено стихотворение «Я помню чудное мгновенье». Пушкин пишет: «Вчера, с божьей помощью….», ну и так далее. Я это к тому, что употребление ненормативной лексики в литературе нужно заслужить — талантом и гениальностью. На мой взгляд, те авторы, которые используют русский мат к месту и не к месту, не Пушкины и не Толстые. Да, пожалуй, пора говорить и о таком явлении, как «обыдление элит». Это когда разрушаются нормы русского языка, и мат появляется там, где его по норме быть не должно, в устах тех, кто по своему общественному статусу его применять не должен».

Член-корреспондент РАО и создатель Центра образования в Москве Евгений Ямбург вспомнил характерный эпизод: «Наши дети посмотрели фильм «Вода». Обычное тупое американское действо с очень качественными съемочными технологиями. Я им говорю — теперь будем смотреть фильм «Антивода», а я понаблюдаю за вашей реакцией. Ставлю им «Солярис» Тарковского. Сидят, смотрят. Потом подошли: можно нам переписать? Через несколько дней в школу приходят родители: спасибо вам! За что? У нас впервые появились с детьми общие темы для разговоров. Вы понимаете — их нужно включать в интерактивную работу, и они начинают смотреть, читать. Даю задание подготовить иллюстрации к Гоголю — начинают читать Гоголя. Ставим спектакль по Достоевскому — поневоле приходится открывать книжку. Теперь что касается закрытия библиотек. У меня есть два нелюбимых литературных произведения — плач Ярославны и жалоба Турка. Не надо надеяться на государство. Пока мы сами что-то не начнем делать, ситуация не изменится».

Пресс-конференция задала чеховскому книжному фестивалю новый тон, но этим не ограничилось. Еще выше планку поднял народный артист России, художественный руководитель театра «Сатирикон» Константин Райкин. Его выступление стало, пожалуй, главным поворотным событием на фестивале. Собравшаяся в таганрогском чеховском театре публика, более чем наполовину состоявшая из вип-персон, по традиции ожидала, что ее будут развлекать и лелеять. Еще бы — Константин Аркадьевич Райкин, неувядающий Труффальдино! И вдруг — удивительные строгости: попросили закрыть двери всех театральных лож (так потребовал артист — будет не тот звук), запретили съемку даже журналистам и телевизионным операторам (любой щелчок сведет «на нет» особую атмосферу моноспектакля). На сцену сверху и сбоку упали всего четыре луча прожекторов, и в этот светящийся центр, за которым царила полная темнота, вышел маленький, квадратный, на немного согнутых в коленях ногах, несуразный человек — во фраке, лысый, с торчащими ушами. И начал читать стихи, стихи и стихи. Он не смешил, не был занят тем, чтобы потрафить публике, но по окончании спектакля ему аплодировали стоя  и несколько раз вызывали на бис.

О приезде Владимира Войновича на чеховский книжный фестиваль и о встречах с читателями наша газета уже писала. Внесу лишь некоторые дополнительные штрихи, касающиеся Таганрога. Зал в Центральной городской публичной библиотеке, весьма просторный, был на этот раз полон, не всем хватило места, и люди стояли в проходах. Интересная особенность — было много молодежи, и в ходе выступления Владимира Николаевича молодые люди задавали такие вопросы, что стало понятно — все они Войновича читали. Говорили не столько о прошлом, сколько о настоящем. Войновича несколько раз спрашивали об отношении к событиям и общественно-политическим процессам, происходящим в столице. Войнович был мудр: «Скажу откровенно — мне не все нравится. Но, согласитесь, многое в стране изменилось: мы можем читать, что хотим, говорить, что считаем нужным. Я вот говорю с вами  и не опасаюсь, что выйду, а там стоит «черный ворон». У нас есть свобода передвижения. И при этом я убежден, что у нас еще нет подлинной демократии. Это не лозунг. Можете мне поверить: я жил во многих странах, где демократия есть. Она дает гражданам этих стран очень высокий уровень жизни. Я не раз убеждался, что эти вещи — политическая свобода и уровень жизни — взаимосвязаны между собой». Когда же Войновича спросили, каким иностранным языком он владеет в совершенстве, он ответил: «В совершенстве — я надеюсь — владею русским языком». Интересно, что в этом месте зал как будто умолк на время: кто бы мог подумать, что диссидент, которого высылали из страны и исключали из Союза писателей, так любит Россию и такими неброскими словами подчеркивает свой непоказной патриотизм!

Все-таки и внешняя, карнавальная сторона 6-го чеховского книжного фестиваля дала образцы новаторства, этакой «стиляжности» и джазовости! Чего только стоят флэш-мобы и прогулки по центральным улицам Таганрога с писателями, автограф-сессия на книжной ярмарке, авангардный перформанс «Ожившие книги»! Совсем новое, очень интересное и содержательное качество обрела опробованная в прошлом году форма общений-интервью — ужины и завтраки с писателями в небольших уютных таганрогских кафе. Если первые «пробники» таких встреч были больше формой, чем сутью, то теперь все иначе. Живая и удивительно теплая, неформальная встреча за чашкой чая прошла в кафе «Вишневый сад» с автором романов и сценаристом Татьяной Сотниковой, ее супругом, писателем одновременно и детским, и взрослым — Владимиром Сотниковым. Примечательно, что на встрече было много детей, пришли они с родителями, а вопросы задавали весьма недетские. Например: что значит быть хорошим человеком?

Общий итог: фестиваль удался. И, кажется, повзрослел. Теперь это уже не просто очередное, вызывающее интерес публики событие. Книжный фестиваль начинает формировать мировоззрение, влияет на умы и души. Он уже «врос» в Таганрог, стал органичной частью его культурной и интеллектуальной жизни. Отказаться от него — все равно, что оторвать от сердца что-то очень родное, любимое. Впрочем, никто и не собирается отказываться. На закрытии все участники уже и пожелания написали следующему, 7-му фестивалю в 2013 году. А все желания должны сбываться, не правда ли?