Артист из «золотого фонда»

Талант Лободы радовал и удивлял в каждой новой роли. А сам артист с усмешкой отмечал: «Сыграл более 200 ролей и, представьте, ни разу на сцене не надел фрак».

Кульминацией сыгранного им на сцене был образ деда Щукаря в инсценировке по роману М. Шолохова «Поднятая целина».

Его Щукарю аплодировали зрители Ростова, Москвы, Болгарии и многих городов, где театр побывал на гастролях. А что особо ценно, его приняли земляки Шолохова — вёшенцы! Образ отличался оригинальностью трактовки, которая соединила в себе душевное целомудрие, юмор, иронию и исключительную достоверность, «замешанные» на особом донском колорите. Писатель Анатолий Калинин в день 60-летия артиста написал ему: «…только за одного Вашего Щукаря бесконечно благодарен Вам. А ведь он частица всего Вашего умного и сердечного творчества. Давно уже люблю Вас и Ваш талант, соприкасаясь с которым, всегда испытываешь тревожную радость, обязывающую жить дальше. Хорошо, что Вы живете на донской земле».

Для Петра Лободы путь на подмостки был извилист. Родился в семье железнодорожника. Ему было предначертано продолжать семейные традиции, тем более что в техникуме путей сообщения для детей таких родителей имелись льготы. Но судьба распорядилась иначе. В раннем детстве свела во дворе с Колей Стукаловым, которого потом вся страна узнала как замечательного драматурга и писателя Николая Погодина. Потом, в школьные годы — с Гришей Бояджиевым, бредившим театром и ставшим в итоге заведующим литературной частью Ростовского драматического театра, доктором искусствоведения и автором ряда книг о театре.

Правда, свою трудовую деятельность юному Петру Лободе пришлось начинать в местах, далеких от подмостков. Он пошел работать слесарем на завод «Красный Аксай», т.к. нужно было помогать семье. Начал там посещать кружок художественной самодеятельности. И настолько преуспел, что когда в Ростове был организован ТРАМ (Театр рабочей молодежи), тут же получил приглашение быть его артистом.

В 30-е ТРАМ «гремел» по всему Азово-Черноморскому краю. Гастролировал на Дальнем Востоке. А Лобода сразу обратил на себя внимание ролью Чапаева в спектакле по повести Д. Фурманова. Его за это даже одно время в Ростове звали «наш Чапай»!

Сам Петр Григорьевич позже вспоминал: «…быть может, многое, приводившее в восторг тогда, показалось бы сегодня наивным, но бесспорно другое: в молодежных спектаклях всегда присутствовало нечто, с первого вечера и навсегда завоевавшее зрителя, — неугомонность творческого поиска, пытливость мысли, жажда играть, растить свой театр, нести со сцены юношеский дух времени».

Бывали и курьёзы… Однажды, когда актер возвращался домой, к нему подошли трое. Они потребовали снять часы, пиджак и шикарные брезентовые туфли, начищенные зубным порошком. Но вдруг один вскрикнул: «Это же наш Костя-капитан!!! (Костя — еще одна известная роль Лободы. — Н.П.). Пардон, гражданин актер. Артистов, адвокатов и докторов обижать не полагается. Это наше железное правило»… Вернули все отнятое.

Неудивительно, что одаренного самородка пригласили на работу в ростовскую драму в тот период, когда им стал руководить будущий выдающийся режиссер Юрий Завадский. В театре имени Максима Горького Лобода сыграл большое количество ролей, стал его лидером и служил этому коллективу до последних дней. До сих пор в театрах из уст в уста передают его высказывания, суждения и байки.

К примеру, гастроли Ростовского театра драмы имени Максима Горького в Москве. Сцена Кремлевского театра. Идет утренняя репетиция. Присутствуют ведущие артисты и главный режиссер Ян Цициновский.

Вдруг во дворе театра что-то громко загрохотало. Шум продолжался так долго, что вызвал возмущение режиссера-постановщика.

— Что же это такое? — воскликнул он. На что Петр Лобода невозмутимо ответил: «Привезли наши медали, которыми будут награждать после успешных гастролей в столице!..»

Или другой ставший закулисной классикой перл от Лободы.

В Ростов, в драматический театр приехал драматург Армашот Папаян, который привез свою пьесу «Мир перевернулся». После читки писатель взял слово и начал рассказывать о постановке пьесы в своем родном городе. Для большей убедительности добавил, что в Ереване зрители занимают очередь за билетами с утра, чтобы попасть на вечерний спектакль.

Через некоторое время во двор театра опять въехала грузовая машина, и было слышно, как начали что-то выгружать. Так как это опять же происходило слишком громко, то режиссер будущего спектакля поинтересовался, что это делается за окном? И опять Петр Григорьевич невозмутимо ответил: «Привезли лес. Будут жечь костры, чтобы в Ростове… с ночи занимать очередь за билетами на будущий спектакль».

Петра Григорьевича называли «театральной юностью Ростова», он был и остается одним из тех могикан, которые создавали славу донского театрального искусства.