Рассказывают, что после выхода на телеэкраны сериала «Великолепный век» возросло количество туристов, в том числе российских, желающих посетить в Стамбуле музей турецкого и исламского искусства. Причем главная причина не в проснувшемся вдруг стремлении к прекрасному, а в том, что в XVI веке здание, в котором располагается ныне этот музей, было дворцом Ибрагима-паши, одного из самых заметных персонажей «Великолепного века».

«СЧАСТЬЯ БАЛОВЕНЬ безродный, полудержавный властелин» — это пушкинское определение, данное всемогущему Меньшикову, сподвижнику нашего царя Петра, вполне подошло бы и Ибрагиму-паше Паргалы, правой руке турецкого Петра – Сулеймана Великолепного. Ведь блеснуть происхождением Ибрагим-паша не мог: сын простого рыбака (по другой версии — ремесленника), захваченный в детские годы пиратами и проданный в рабство. Его карьерный взлет – от раба до самого высокопоставленного чиновника Османской империи – произошел благодаря стечению счастливых обстоятельств, но не был случаем исключительным. Как утверждается в одном из очерков по истории Турции: «У османов не существовало оформленного дворянства. Человека знали по имени, ценили по делам. Его происхождение, родовитость имели меньшее значение. Свободнорожденному мусульманину было гораздо труднее стать визирем, чем бывшему рабу. Подсчитано, что с 1453 по 1600 годы из 48 великих визирей только четверо были турками, остальные — албанцами, сербами, боснийцами и т.д.»

Как такое было возможно? У каждого визиря – своя история. Ибрагима купила у пиратов состоятельная вдова, дала ему хорошее образование. Было это в Манисе, куда время спустя прибыл наместником наследный принц Сулейман. Однажды он услышал игру Ибрагима на скрипке и был очарован. Молодые люди (а Сулейман и Ибрагим были ровесники) познакомились и понравились друг другу. Вдова даровала Ибрагиму свободу, а Сулейман, от природы недоверчивый и замкнутый, проникся к нему таким расположением, что порой сутками не отпускал от себя. Они вместе охотились и совершенствовались в искусстве фехтования, вели бесконечные беседы о философии, государственном устройстве, поэзии.

Когда Сулейман взошел на престол, Ибрагим стал его сокольничим, потом – хранителем султанских покоев, а вскоре и визирем.

Есть версия, что и на Хатидже, сестре Сулеймана, Ибрагим-паша женился не по большой любви, как в фильме, а по подсказке падишаха: Сулейман хотел, чтобы его друг стал членом правящей династии. Дворец, в котором в последние двадцать лет располагается музей турецкого искусства (с недавних пор с ним соседствует еще и музей турецкого кофе) был главным свадебным подарком Сулеймана молодоженам.

ОДНИМ из прозвищ Ибрагима-паши было Макбуль. Это слово обычно переводится с турецкого языка как любимец или фаворит. Стало ли возвышение Ибрагима капризом Сулеймана, данью их юношеской дружбе или Ибрагим и в самом деле был достоин высоких постов и почестей – вопрос, как понятно даже по сериалу, по сей день открытый. Есть мнение, что Ибрагим-паша был незаурядным дипломатом, его имя включено в список отличившихся полководцев всех времен и народов. Известно, что он владел несколькими языками (чаще упоминают итальянский, греческий, сербский, французский) и был одним из образованнейших людей Османской империи того времени.

Наверное, этот сериал в России смотрели бы с иными чувствами, если бы русское воинство сошлось с полчищами под предводительством Ибрагима-паши в кровавой сече. К счастью, этого не случилось. В истории же взаимоотношений Московии и империи Сулеймана были эпизоды, в которых люди с богатым воображением легко могли бы уловить детективно-авантюрный оттенок.

Характер этих отношений наши историки оценивают по-разному: от напряженных до относительно мирных. Пишут, что вскоре после вступления на престол султан Сулейман поручил своему послу — греку Скиндеру заверить Великого князя Московского Василия III в дружеских намерениях. Однако все это почему-то было исключительно на словах, и грамотами не подтверждалось. Куда большего ожидали московитяне и от следующих визитов к ним Скиндера. А однажды даже разразился дипломатический скандал из-за неких слов, сказанных Скиндером по поводу русского лидера.

Что бы все это значило? Существует версия, будто Скиндер был засланным греческим казачком при султанском дворе. Он-де мечтал об освобождении Греции от османского ига и потому не хотел улучшения русско-турецких связей, опасаясь, чтобы у османов не появился еще один союзник.

Сам, на свой страх и риск вел Скиндер эту игру или выполнял задание своего шефа — великого визиря, грека Ибрагима-паши? Трудно, конечно, представить, чтобы Ибрагим-паша, с юности приближенный к султану и вкусивший жизни османской элиты, был таким пламенным патриотом. Да и не все историки уверены в его греческом происхождении: и Албанию называют его родиной, и Италию… И все-таки загадка Скиндера остается неразгаданной…

ДРУГУЮ ЗАГАДКУ задает уже сам сериал: почему Ибрагим-паша с таким маниакальным упорством, словно дразня Сулеймана и бросая вызов общественному мнению, демонстрировал страсть к европейскому искусству? То трофейными скульптурами полуобнаженных античных богов украсит свой двор, то закажет живописный или — того хуже в глазах правоверных — скульптурный портрет Сулеймана? Султан зубами скрежещет, еле сдерживая раздражение, религиозные фанатики штурмом идут на дворец великого визиря, чтобы уничтожить языческие чудища, а Ибрагим-паша и не думает отказываться от своих эстетических идеалов!

Надо сказать, что подобную загадку задал еще один из венценосных предшественников Сулеймана Мехмед Фатих. Во время переговоров с венецианской делегацией он неожиданно для всех пожелал, чтобы в Стамбул направили хорошего тамошнего художника. Венецианцы командировали к турецкому султану Джентиле Беллини, расписавшего центральный зал во Дворце дождей. Но в Стамбуле ему поручили не только расписывать султанские покои, но и сделать портрет Повелителя! Это при том, что изображения в реалистичной манере, а именно так и работал Беллини, ислам как минимум не приветствует.

Вероятно, у султана взяло верх желание сохранить свой облик для потомков. А чем объяснить поступки Ибрагима-паши? Любовью к риску?

Поверенным тайн Ибрагима-паши в «Великолепном веке» выступает Матракчи Насух-эфенди. Это — тоже исторический персонаж. В реальности Матракчи Насух-эфенди был богато одаренным человеком: математик, историк, географ, изобретатель. А еще – придворный рисовальщик. Он сопровождал Сулеймана в военных походах, чтобы, как он рассказывал в своих записках, запечатлеть словами и передать красками все встречающиеся на их пути города и городки, деревни и крепости. Получались «портреты местности», сделанные словно с высоты птичьего полета. Так Насух-эфенди стал основоположником турецкой топографической миниатюры.

С тех пор, как дворец Ибрагима-паши превратился в музей, имя Матракчи Насуха-эфенди часто звучит в его стенах. Возможно, именно на экскурсии по этому музею сценаристка «Великолепного века» Мераль Окай и придумала историю их отношений?

ЕСЛИ ВЫ предпочитаете не знать заранее, как окончил свои дни Ибрагим-паша, а его конец, судя по хронологии событий сериала, уже близок, дальше можете не читать. Хотя у этой трагедии – тоже несколько версий, и никто теперь точно не скажет, какой из поступков великого визиря оказался той каплей, которая переполнила чашу терпения Сулеймана.

Стала ли смерть Ибрагима результатом очередной интриги Хюррем-султан, поклявшейся отомстить ему за нанесенные ей великим визирем оскорбления и убийство ее друга — Луки?

Говорят, будто по Турции теперь гуляет версия, что Ибрагим-паша всю свою жизнь был безнадежно влюблен в Хюррем. Когда же набрался дерзости склонить ее к измене Сулейману, Хюррем тотчас сообщила об этом Повелителю.

Среди грехов Ибрагима, поставивших его на край пропасти, называют огромные растраты, совершенные под прикрытием нужд военного похода на Багдад, стремление, не считаясь с мнением султана, изменить курс внешней политики Османской империи и т.д.

Однако чаще гибель Ибрагима-паши связывают с именем главного султанского казначея, его старинного заклятого врага Искандера Челяби. Багдадский поход обострил их отношения. Челяби упрекал великого визиря в превышении полномочий. Ибрагим-паша, воспользовавшись моментом, обвинил его в злоупотреблении государственными средствами и кознях против Повелителя.

Челяби приговорили к смерти. В последние свои часы он написал Сулейману письмо, в котором клялся в невиновности и утверждал, что стал жертвой коварного великого визиря, человека, опасного для султана и всей империи. И Сулейман поверил.

Когда-то Сулейман пообещал Ибрагиму-паше не предавать его смерти, в чем бы он перед ним ни провинился. Теперь же он, согласно старинному преданию, попросил священника дать ему фетву, позволяющую нарушить эту клятву в обмен на обещание построить храм. Сулейман не стал скрывать этого от Ибрагима, предоставив ему возможность то ли покаяться, то ли бежать.

Великий визирь был большой гордец. Ни просить о милости, ни спасаться бегством не захотел.

При этом они продолжали с Сулейманом беседовать о делах, а однажды султан позвал его поужинать вместе и предложил переночевать у него, как во времена их юности. Когда же Ибрагим уснул, его, по знаку Сулеймана, задушили. Но рассказывают еще и так, что Ибрагим предчувствовал неладное, он не пожелал, чтобы его прикончили, как ягненка, и сопротивлялся до конца.

Утром труп великого визиря нашли у ворот гарема. Как упокоили останки великого визиря — достоверно неизвестно. Самая красивая версия такова: мертвого пашу положили на лошадь, покрытую черной попоной, и она отвезла его в монастырь дервишей. Там Ибрагима и похоронили, не обозначив места могилы.

«От Ибрагима не осталось ничего, даже его любимых зеркал. Хатиджа не захотела взять ни одного, ибо каждое из них как бы хранило в своих глубинах бледное отражение того, кто опозорил ее царский род» — это финал истории Ибрагима, каким его увидел Павло Загребельный, автор романа «Роксолана». Хатидже-султан, по сведениям этого писателя, еще раз вышла замуж, но крайне неудачно, за совершеннейшего мракобеса, которого Сулейман отправил в итоге в пожизненную ссылку.

А вот в память об Ибрагиме-паше в год его гибели в Стамбуле открылась мечеть. Сегодня она в списке достопримечательностей турецкой столицы — мечеть Макбуль Ибрагима-паши.

Ибрагим был единственным другом Сулеймана, султан не смог вырвать его из своего сердца. Еще и годы спустя он слагал стихи о дружбе, вдохновляясь воспоминаниями о днях своей юности, когда это чувство изведал.