«Маскарад»: нет мистики, но есть загадки

Дело Виноградовой продолжил другой приглашенный режиссер — Никита Ширяев.

Лермонтовский «Маскарад» нередко относят к сочинениям мистическим. Ширяев не стал педалировать эту тему и добавлять мистики к действию, и без того пронизанному мотивом беспощадного рока.

Ростовская версия в большей степени о беспощадности и гибельности эгоизма, который одним позволяет легко играть чужими судьбами (это светская львица — баронесса Штраль, впоследствии, впрочем, раскаившаяся, — ее образ яркими мазками создает Юлия Борисова), другим — распоряжаться чужими жизнями, будто это не люди, а вещи. Здесь, прежде всего, речь о главном герое драмы — Арбенине, не сомневающемся в своем праве покарать молодую жену (Кристина Гаврюкова), которую заподозрил в неверности.

В характере Арбенина, каким его изобразил Лермонтов, есть что-то и от Чацкого, и от Отелло, и от лермонтовского же Демона. Какой Лермонтову виделась внешность Арбенина — неизвестно. Один из нестоличных театров на эту роль пригласил сановито-монументального Александра Балуева. В ростовской версии роль Арбенина — человека ума пронзительного и едкого, игрока по натуре и образу жизни, исполняет Сергей Власов. Это Арбенин, которого дни и ночи, проведенные за ломберным столом, приучили держать лицо так, чтоб никто не угадал на нем никакого чувства.

Кстати, одна из самых изобретательных по режиссерскому решению сцен связана с картами и Арбениным. Отыгрываясь за новичка в картах князя Звездича, Арбенин словно превращается в какого-то легендарного мастера единоборств, разящего противников силой мысли, или в мага, изничтожающего противников одним движением руки.

Оформлен спектакль по принципу минимализма. Но минимализм многозначный, задающий пытливому зрителю загадки. Случайно ли в конструкциях на сцене и люстре, играющей разноцветными огнями, есть что-то напоминающее студию телешоу? А почему карты до того условны, что лишены мастей и даже прозрачны?

Встреча с классикой, как правило, на пользу и актерам, и зрителям. Хотя «Маскарад» Лермонтов написал еще в 20 лет, и в этой драме даже людям, далеким от литературоведения, заметны влияния известных авторов, слышно эхо их знаменитых книг, характеры этой драмы все же колоритны и интересны. Артистам есть что играть, у зрителей — немало поводов задуматься о личном и о вечном.