— Я из тех детей, про которых говорят, что они родились в кулисах. Мое детство проходило в театре, потому что там работали мои родители: мама — художник-гример Тамара Александровна Сорокина и папа — артист, а впоследствии еще режиссер, художественный руководитель и директор — Николай Евгеньевич Сорокин.

Нередко на время репетиций, спектаклей артисты и другие работники театра оставляли своих деток, за которыми дома приглядеть было некому, в театральной комнате отдыха. Мне тоже случалось там бывать, но чаще мама приводила меня в свой гримерной цех или я перебиралась туда сама.

Этот цех в моем сознании был местом почти волшебным. Меня необычайно привлекали яркие, плоские, похожие на портсигары, коробочки, которые достались маме от ее учителя, известного на Дону гримера Суранова.

В каждой коробочке лежали борода либо усы, необходимые артисту для создания художественного образа в том или ином спектакле, на каждой стояло имя того, кому предназначался этот грим.

Болванки для париков превращались в моем воображении в штурвалы кораблей. Я любила смотреть, как мама шьет усы, бороды, парики, — все, разумеется, вручную, как гримирует перед спектаклями артистов.

алина3.jpg

Одно из ярких впечатлений того времени: мама имитирует шрамы на руках артиста, который играет главную роль в спектакле «Змеелов». Процесс был нехитрый, но все выглядело в результате потрясающе.

Сегодня в театрах такое поветрие, что некоторые режиссеры и актеры гримом пренебрегают. Но раньше в необходимости грима ни у кого не было и тени сомнения. Все понимали, что грим помогает создавать на сцене совершенно особую реальность.

Народный артист СССР Михаил Бушнов, как продолжатель вахтанговской театральной традиции, к гриму относился очень серьезно. Он приходил к маме перед началом работы над ролью, и они принимались подбирать соответствующий грим. Артисту ведь важно четко представлять, как будет выглядеть его герой на сцене. Это способствует более глубокой проработке характера.

С консультаций в гримерном цехе работу над образом начинал не только Бушнов, но у Михаила Ильича была одна интересная особенность. Он всегда предпочитал выбирать из нескольких вариантов и первые отвергал. Заметив это, мама стала показывать ему варианты, которые считала лучшими, в последнюю очередь. Спустя время Бушнов понял, что его тактика разгадана, однако оба продолжали эту игру в самое лучшее последнее предложение.

Поскольку мой папа тоже придавал большое значение гриму в работе над образом, легко предположить, что в гримерном цехе они с мамой и познакомились. Но на самом деле все было иначе.

Впервые мама увидела папу не в театре. Как помнится мне из рассказов родителей, произошло это в какой-то большой компании. Папа показался маме слишком громким и шумным, ей почему-то подумалось, что за такого замуж она никогда бы не вышла. Но уже вскоре именно с этим шумным, неуемным человеком она и согласилась связать свою жизнь.

У них получился гармоничный союз, хотя оба — натуры творческие, эмоциональные, а это — залог того, что бурные дискуссии просто неизбежны. Они действительно случались. Грозы бывали с громом и молнией, но они никогда не переходили в затяжное ненастье, не превращались в разрушительные вихри: оба прекрасно чувствовали эти незримые границы. К тому же мама понимала масштаб папиной личности и признавала его безусловное право на лидерство, а папа был отходчив.

Папа происходил из казаков, и это наполняло его радостью. Наверно, ему нравилось, что и его жена — казачка не только по происхождению, но и по характеру: смелая, всегда готовая встать на защиту справедливости, с хорошим чувством юмора. Он гордился мамиными профессиональными достижениями, которые часто отмечали работавшие в театре приглашенные из других городов режиссеры.

У родителей существовало интересное разделение домашнего труда. Мама вкусно готовит. Обычно на кухне творит и царствует она. Но выпечкой занимался только папа. Он пек потрясающие пироги и пирожки с самой разнообразной начинкой, нежнейшие эклеры, торт «Наполеон», который просто таял во рту. Равных ему в этом не было, и мама даже не пыталась оспаривать его первенство. Тем более что это занятие доставляло папе огромное удовольствие.

Мама вообще с уважением относилась к различным проявлениям многогранной папиной натуры. Папа любил самолеты и корабли. Но самолеты все-таки больше. В молодости он служил в метеорологической армейской части, которая занималась запуском зондов и т. д., и любовь у авиации пронес через всю жизнь. Он выписывал журналы по авиации, увлекался моделированием самолетом и кораблей. Мама принимала все это как должное. С таким же пониманием она относилась к тому, что книги он порой приносил домой целыми стопками — новые или купленные у букинистов. Впрочем, папины хобби порядка в квартире не нарушали: папа был очень аккуратен.

Мама обожает море. Любил ли его папа так же сильно, я не знаю, но отпуск они с мамой проводили на море и там, в атмосфере праздника, который уже сами по себе создают южные пейзажи, папа работал над очередным новогодним шоу «Брызги шампанского», которое и появилось в нашем театре с его легкой руки.

Когда папа стал депутатом Госдумы, и для него, и для мамы настал сложный период. Ведь оба даже не помышляли о том, чтобы хоть на время расстаться с театром. Жить приходилось на два города: Ростов и Москву.

Мама помогала папе дельными советами. Ее проницательность и умение быстро устанавливать контакты с самыми разными людьми очень пригодились в связи с этой новой папиной деятельностью.

Папа, в последние годы особенно, тратил себя безоглядно. Он рано просыпался и, встав, к примеру, в пять утра, мог тут же собраться и поехать на дачу поливать грядки. После этого мчался в театр, где репетировал, решал хозяйственные вопросы, принимал караван посетителей, которые обращались к нему по самым разным поводам.

Он раньше многих приходил в театр и позже всех его покидал, у него не было выходных. Такой ритм жизни не мог не вызывать у мамы тревогу, она беспокоилась о его здоровье, но ни просьбами, ни мольбами поберечь себя папу было не удержать. Чувствовал ли он, что лет ему отмерено не так уж много, или просто стремился побольше успеть, но угнаться за ним было невозможно.

Мама тяжело пережила папину болезнь и безвременный уход, но она — сильная. Держится мужественно и по-прежнему много работает.

Я люблю, как в детстве, заглядывать к ней в гримерный цех, наблюдать за тем, как усаживает она перед трехстворчатым зеркалом артистов, как ее маленькие ловкие руки наносят грим, и вот уже в зеркале отражается совсем другой человек. Это преображение происходит легко, а порой даже весело — с шутками, обменом какими-то театральными новостями.

У меня давно уже возникло желание запечатлеть маму в работе: сфотографировать крупным планом, заснять на видео. Но пока уговорить не удается: маме не нравится, когда она в центре внимания, крупным планом. И в этом тоже ее характер.

Алина Сорокина, начальник рекламно­-репертуарного отдела Ростовского академического театра драмы им. М. Горького