В номере 217-219 мы рассказали о необычных находках, которые строители обнаружили во время реконструкции парка им. Н. Островского в Ростове. Одной из них была старая, крепко закупоренная бутылка с любовными письмами. 
Ее поднял на поверхность земли экскаватор. Письма пожелтевшие: одни сильно пострадали от времени, другие можно разобрать. Ни конвертов с обратным адресом, ни фамилий главных героев этих писем не сохранилось. Есть только имена – Валентин и Раиса. Он жил недалеко от Ростова, она – в Алма-Ате. 
Деталей истории в письмах немного, поэтому что-то мне пришлось узнавать у местных старожилов, а что-то домысливать самой. 
И вот такой получился сюжет.


Молодая женщина из Алма-Аты, сотрудница крупного предприятия, приехала в командировку на Юг и познакомилась с Валентином. Любовь, как пишут в книжках, выскочила, как убийца из-за угла, и поразила обоих. Но и у Раи, и у Вали были семьи. 

В ту первую командировку влюбленные много гуляли, говорили о жизни и о превратностях судьбы. Ведь, если бы они встретились на несколько лет раньше, то были бы абсолютно счастливы.

– Давай бросим все и уедем? – предлагала Раиса. Она была смелее и замуж вышла не от большой любви.

Валентин вроде бы и соглашался, но бойцовским характером он не обладал, поэтому говорил, что нужно все обдумать. 

Они поселились в маленьком домике на берегу Черного моря. И провели там самую счастливую неделю в их жизни. А потом Рая отправилась домой в Алма-Ату, а Валя вернулся в деревеньку под Ростовом. 

И полетели в оба конца СССР запретные письма. Рае они приходили на адрес незамужней подруги, а Валя получал послания на главпочтамте, куда они приходили до востребования. 

Иногда они заказывали телефонные переговоры, слушали голоса друг друга и вспоминали те несколько дней у синего моря. 

Но любовь требовала не только слов, но и глаз, рук и губ, поэтому Рая придумала хитрый ход – она начала брать на себя все южные командировки. На работе уже подсмеивались, а она все ссылалась на здоровье и на южный целебный климат. 

Новороссийск, Сочи, Адлер, Краснодар – когда Рая прилетала в новое место, Валя уже ждал ее на вокзале. Они снимали уютные квартирки, гуляли по берегу рука в руке и на эти несколько командировочных дней чувствовали себя мужем и женой. Их роман развивался в начале 70-х, сотовых телефонов не было, письма в недельную командировку родные не присылали. Поэтому обманчивое короткое счастье влюбленных почти ничего не омрачало. 

Тяжелее всего было расставаться. В нескольких письмах Рая вспоминает о том, как они долго сидели в аэропорту, как она плакала, а Валя ревновал Раю к мужу. Она тоже ревновала его, но сдерживалась. Все еще ждала от него решительного мужского поступка и слала из Алма-Аты в Ростов весточки – напоминания. Открытки с видами своего города, засушенные цветы и капельки духов в конвертах. 

Через несколько месяцев после роковой командировки Раин муж заподозрил неладное. И трудно было не заподозрить. На Юг от их большого предприятия ездила только его жена. К тому же у нее появился рассеянный взгляд, глаза часто были на мокром месте, и, главное, между ними вдруг выросла стена отчуждения. Счастье на лице Раи появлялось только, когда собиралась в очередную поездку. Дома начались скандалы. И любовница все отчаяннее ждала своего Валентина и все чаще писала ему «больные» письма. 

А он запутался так, как может запутаться только мужчина, который живет в хорошей семье. Жена – умница, красавица, двое пацанов подрастали. Как они без отца? И потом – 72-й год на дворе. Бросить семью – все равно что предать Родину. 

Валя не решился. Однажды он собрал все Раины письма, свернул их в плотный рулон, засунул этот свиток в бутылку из-под молока, закупорил плотно горлышко, пошел в парк Островского и закопал глубоко в землю эти любовные письма. 

Кто знает, почему он их не сжег? Может, надеялся, что когда-нибудь они с Раей все-таки будут вместе? 

А может, и не Валя поставил точку в этой истории, а муж Раи, который однажды нашел в тайнике жены запретное письмо? 

Финал этой истории открыт. Его вы можете додумать сами. Есть только письма, которые пролежали в земле почти полвека, неровный Раин почерк и строчки с буквами, расплывшимися от слез...