Один из своих рассказов писатель назвал именем донской столицы, которой в этом году исполняется 270 лет

М.М. Зощенко. 1930-е гг. Фото с сайта auction-imperia.ru
Это, конечно, не в прямом смысле слова подарок.

Рассказ «Ростов», безусловно, иронический. Кого-то из ростовчан, современников Зощенко, он, может, и обидел. Может, и досадовал тогда кто-то из них на автора: «Зачем обобщать? Назвал бы «Случай в Ростове». А то – «Ростов», как будто нигде больше ничего подобного не происходит, а только в одном нашем городе».

Зато сегодня разве не греет душу и большого патриота донской столицы тот факт, что у самого Зощенко есть рассказ, названный ее именем?

«Симпатичный город, – уже в первых строках сообщает читателям Зощенко, а вернее все же, его герой. (Рассказ ведется от первого лица). – Я там был этой осенью. Проездом».

«Славный, спокойный город. И климат довольно мягкий. Кроме того – полное отсутствие хулиганства. Даже немного удивительно, с чего бы это, – продолжает рассказчик, явно намекая на былую криминальную славу донской столицы. – Молоденькая девица одна может свободно пройти ночью по улицам. Никто ее не затронет».

Потом, словно спохватившись, что утверждать насчет спокойствия всех гуляющих по ростовским улицам девиц несколько легкомысленно, автор как бы идет на попятную. Мол, когда гуляешь ночью группой, то не страшно. Даже с тротуаров не сталкивают. Видно, в те годы, а рассказ «Ростов» датирован 1927 годом, была у шпаны такая забава – сталкивать встречных с тротуара.

Приятную перемену в поведении ростовчан рассказчик отнес на счет благотворного влияния физкультуры: «Физкультура завсегда отвлекает граждан от хулиганства. А физкультура в этом южном городе поставлена на полную высоту. Футбол, эстафетный бег, нырянье и плаванье – это на каждом шагу».

Вот и самым ярким впечатлением от пребывания в Ростове стал для него «спортивный случай». Произошло это в городском саду, когда герой Зощенко совмещал приятное с полезным: дышал свежим воздухом, читал газету и наводил блеск на сапоги. Не собственноручно наводил: нанял за пятачок парнишку-чистильщика. Предлагалась тогда в местах культурного отдыха граждан такая услуга. 

«Вычистил один. Только взялся за другой, вдруг сзади кто-то как ахнет мне на плечи. Гляжу – какой-то незнакомый человек в трусиках через меня прыгнул», – жаловался рассказчик читателям.

Потом еще трое других проделали то же самое. Подумал было гость донской столицы, что вот они, ростовские хулиганы-то! Однако парнишка-чистильщик его успокоил: это местная молодежь в чехарду упражняется.

Такая чехарда лучше хулиганства, да хрен не намного редьки слаще. Испугался рассказчик, как бы следующий игрок его вовсе не опрокинул, прервал свое культурное времяпрепровождение в городском саду. Не стал даже дожидаться, пока начистят второй сапог: «Вышел на улицу – опять спокойно. Чисто, славно. С тротуара не сталкивают. Прямо не город – акварельная картина».

Фантазия ли это Зощенко на тему о том, как иные, вполне дозволенные занятия можно довести почти что до хулиганства? Зарисовка ли с натуры?

А Ростов, думается, запомнился писателю не только спортивным случаем в городском саду. Спустя несколько лет он снова побывал здесь. С концертом. Вернее, с литературным вечером.

Гастрольный тур Зощенко устроил известный импресарио Павел Лавут. Да, тот самый «тихий еврей Павел Ильич Лавут», которого Маяковский зарифмовал и увековечил в поэме «Хорошо!». Это был тот же маршрут, по которому проехал с выступлениями и Маяковский.

Оба тура прошли, говоря современным языком, в рамках благотворительного проекта в пользу нуждающихся студентов.

– Города как на подбор: Харьков, Ростов, Баку, Тифлис, на обратном пути – Кисловодск! – так Лавут убеждал Зощенко принять участие в этом предприятии.

Писатель согласился не сразу. При этом и словом не обмолвился о ростовской чехарде. Смущало его другое: хворобы, которые часто его мучат и могут проявиться в пути, и страх перед публичным выступлением, да еще – на большую аудиторию.

По свидетельству Чуковского, к концу 1920-х годов творчество Зощенко приобрело невиданную популярность. В издательствах его рукописи – нарасхват. Не было в России эстрады, с которой не читали бы его рассказы. 

Но сам автор публичных выступлений сторонился. К тому же к началу 1930-х годов он пережил душевный кризис, который отразился на взглядах на само писательское ремесло.

 С одной стороны, Зощенко пришел к убеждению, что в большинстве случаев человек силой своего духа и правильным распорядком способен победить множество даже тяжелейших недугов, обеспечить себе долголетие. С другой стороны, писательство, ставшее главным делом его жизни, не относится, по его мнению, к той сфере деятельности, которая благотворно влияет на состояние духа и тело автора. Обо всем этом он рассказал в книге «Возвращенная молодость», увидевшей свет в 1933 году.

И все-таки гастрольный тур Зощенко состоялся. Его выступление в Харькове Лавут назовет в своих воспоминаниях боевым крещением и скажет, что прошло оно замечательно. Вероятно, по тому же сценарию было построено и выступление в Ростове: краткая автобиография и чтение рассказов. Публики было много. Зощенко читал непривычно: тихим, спокойным голосом, без актерских штучек. Но эта внешняя невозмутимость производила едва ли не больший эффект, чем виртуозное перевоплощение.

Существовало еще одно обстоятельство, которое могло влиять на отношение Зощенко к донской столице. Он был влюблен в уроженку Ростова певицу Изабеллу Юрьеву, восхищался ее красотой и талантом, который расцвел под ярким южным солнцем.