Русский Пьеро в Ростове

Загадка черного и белого

Подробности этого концерта известны в двух вариантах. Одно описание ростовских гастролей сделал сам Вертинский. Оно содержится в письме жене, написанном по горячим следам, буквально назавтра. Другое включено в книгу «Артист Александр Вертинский», изданную в 1989 году.

Если судить по эпизоду из этой книги, выходит, что концерт Вертинского в Ростовской филармонии начался с недоразумения. Артист  появился на сцене в белом костюме из дорогой, редкой в то время материи: «Вероятно, это было его попыткой напомнить о белом Пьеро 1915-1919 годов, которого мало кто из зрителей видел, но о котором почти все слышали. Однако он настолько не походил на того, дореволюционного Вертинского, имя и успех которого стали легендой, что его не узнали и приняли за конферансье… А потом… поняли свою оплошность и поднесли корзину прекрасных цветов».

Письмо Вертинского рисует другую картину. Артист одет был в черный смокинг. Концерт, по его оценке, «прошел блестяще, пожалуй, лучше, чем во всех городах». И вот еще подробность, которая должна была порадовать молодую жену: «Публика прямо ревела от восторга».

Оставим историкам выяснять, в белом или черном был Вертинский на том  ростовском концерте,  и сразу ли публика узнала былого кумира. Здесь, пожалуй, куда интереснее: что за публика собралась на концерт русского Пьеро, как  называли в предреволюционные годы Вертинского?

Уверена, что многие сегодня решили бы, что зал заполнили старорежимные старушки, бывшие гимназистки. Вероятно, были и они. Но акцент в письме Вертинский сделал на присутствии других зрителей: «Было все начальство и много больших железнодорожников». Вероятно, речь о представителях местной власти и железнодорожных чинах.

Что же пел Вертинский в Ростове, от чего публика ревела от восторга? Не сохранилось ли афиш, программок того выступления?

За ответом на этот вопрос я обратилась к заведующей отделом истории Дона Ростовского областного музея краеведения Зинаиде Римской.

– В наших фондах есть программка концерта Вертинского в Ростове. Она определенно относится ко времени его возвращения из эмиграции, но год, к сожалению, не указан. Возможно, 1944-й, но, может быть, и другой: Александр Николаевич и после войны не раз приезжал в Ростов с концертами, – говорит Зинаида Римская.

– Какие песни перечислены в этой, не аттрибутированной пока программке?

– Есть дореволюционные. К примеру, «Маленькая балерина». Но много и сочиненных в эмиграции, которые большинству советских людей вряд ли были знакомы. Это «Танго «Магнолия» («В бананово-лимонном Сингапуре»), «Ирена», «В степи молдаванской»…

…Подумать только: еще идет война, кровоточат раны, нанесенные городу оккупацией, а люди, которые на себе испытали, как сурова и беспощадна может быть жизнь, приходят на концерт Вертинского!  И ревут от восторга, слушая про золотой плен медно-змеиных волос пани Ирены, про маленькую балерину, которой король прислал за кулисы «влюбленно-бледные нарциссы и лакфиоль».

Это ли не штрих к портрету Ростова и ростовчан? И это ли не повод задуматься, как мало знаем мы о прежних поколениях и их времени?

Невольно напророчил

– Зинаида Николаевна, выступление Вертинского в 1944 году можно назвать возвращением на донскую землю. Когда и как началось знакомство с донской публикой?

– Первые три концерта   Вертинского в Ростове состоялись  в августе 1918-го. Он выступал в Асмоловском театре, рассчитанном на почти тысячу зрителей при том, что его голос большой силой не обладал. Ценители таланта Вертинского говорили, что во время его выступления смотреть надо на его руки: вот они у него поют! Поклонники любили его песни за непохожесть на другие, за то, что в исполнении автора они превращались в маленькие спектакли.

Таких тонких ценителей таланта Вертинского на его первом концерте в Ростове было мало. Есть свидетельства, что публика в первом отделении не проявила ни высокой культуры, ни должного уважения к певцу: двигала стульями, шуршала конфетами, переговаривалась. 

И вдруг Вертинский поет песню, написанную в 1917 году на смерть юнкеров, погибших в Москве в неравных боях с дружинами большевиков. Песня трогает чувствительные струны души ростовских зрителей, и отношение к Вертинскому меняется. Так, что второе отделение проходит уже с бисированием. На следующих концертах – аншлаг. И в 1919-м, когда он выступал  в огромном Машонкинском театре, зал был переполнен.

…О своем пребывании в Ростове в годы Гражданской войны Вертинский упомянул в книге мемуаров «Дорогой длинною…». Эпизод печальный,  связан с именем первой русской кинозвезды Веры Холодной.

Вертинский пишет, что к Вере Холодной был неравнодушен и в этом – отнюдь не оригинален. Все тогда в нее были влюблены.

Эта влюбленность ничуть не испортила дружбу Вертинского ни с самой актрисой, ни с  ее семьей. 

Вертинский рассказывает, что это он привел Веру  на кинофабрику Ханжонкина, где и зажглась ее звезда, с его легкой руки в тогдашних СМИ за ней закрепился титул королевы экрана.

Он посвятил Вере Холодной несколько своих песен.  Однажды хотел преподнести  подарок –  песню, которую считал своей большой творческой удачей, – «Ваши пальцы пахнут ладаном». Это красивое описание ухода в мир иной красивой женщины. Но, услышав слова этой песни, Вера Холодная  не обрадовалась подарку, замахала на Вертинского руками. Мол, что это такое он наделал? Теперь ее будут представлять в гробу!  Пусть немедленно снимает посвящение.

В общем, от подарка отказалась. И Вертинский даже немного обиделся.

Февраль 1919 года застал артиста в Ростове. Однажды в номер его гостиницы доставили телеграмму. В ней оказалась страшная новость: «Умерла Вера Холодная». Звезде номер один русского кино было 26 лет. Она выступала на одесском балу журналистов, вышла, разгоряченная танцами,   на террасу,  и  ее прохватило холодным ветром…

Вертинский в гостиничном номере обсуждал с издателем публикацию своих романсов. В стопке рукописей были и «Пальцы». Он достал эту вещь и повторил посвящение: «Королеве экрана – Вере Холодной». Теперь никто уже не мог этому помешать.

Спустя годы  возникла легенда: узнав в Ростове о смерти Веры Холодной, Вертинский написал печальную и красивую вещь: «Ваши пальцы пахнут ладаном»…

Как Сталинская премия Вертинскому спасла ростовского администратора

О том, каким в памяти Вертинского остался Ростов времен его молодости, можно судить по все  тому же письму жене, написанному в 1944 году: «Полгорода вообще уничтожено, в остальной половине очень приятные улицы и дома, и напоминают старый Ростов».

Похоже, что ключевое здесь слово – «приятные». К приятным воспоминаниям о прошлом прибавилось не менее приятное о теплой встрече зрителями нового концерта.

Сегодня нет точных данных о том, сколько раз в послевоенные годы Вертинский выступал в Ростове, а также Таганроге и Новочеркасске, где тоже бывал с концертами. Его ростовские поклонники утверждали, что не меньше четырех,  что приезжал  не реже, чем через год.

Так продолжалось до 1951 года, когда в умонастроении ростовских начальников что-то поменялось. Со слов одного из старожилов донской столицы, известный донской краевед Любовь Волошинова рассказывает такую историю. 

Организацией гастролей Вертинского в Ростове занимался заместитель директора местной филармонии, имя которого память старожила  не сохранила. Однажды шеф высказал своему заму  претензию: что-то зачастил к нам Вертинский, а его творчество пронизано чуждыми нашей идеологии упадническими настроениями.

И то ли  зам с этим не согласился, то ли команда прекратить это гастрольное безобразие поступила откуда-то сверху, и процесс, как говорится, пошел, но разговором в кабинете директора дело не кончилось. Назначили дату собрания, на котором намеревались  спросить с организатора гастролей за такой идеологический прокол по всей строгости.

Зама спас Сталин. Каким-то образом организатору гастролей русского Пьеро в Ростове удалось узнать, что подписан Указ о награждении Вертинского Сталинской премией. Правда, не за песни, а за роль кардинала в фильме «Заговор обреченных», но такие тонкости не имели ни малейшего значения. Главное, что товарищ Сталин считает Вертинского достойным этой высочайшей награды.  

Обвиняемый в политической близорукости сообщил об этой новости собранию, и бдительные товарищи вынуждены были умерить свой пыл.

И все же, как рассказывают старожилы, после 1951 года русский Пьеро на Дон с гастролями  больше не приезжал. Так ли это – проверить трудно: о его выступлениях в советских газетах обычно  не сообщалось. Разве что  у кого-то еще хранятся  программки с датами  концертов  Вертинского на Дону…