Сгорбленный и согнувшийся почти вдвое, Степан почти все время судебного заседания стоит: на положенном ему стуле – папки с документами. Их он знает уже назубок и даже иногда подсказывает адвокату.

Разбирательство его дела длится более десяти месяцев — судят Степана Думу за хранение и торговлю наркотиками.

По версии обвинения, он продавал  листья и соцветия дикорастущей конопли — марихуану. «Проверочные закупки», которые 23 марта 2009 года проводили сотрудники Неклиновского МРО УФСКН, подтвердили: Дума продал «травку» весом 4,2 грамма за 600 рублей подставному лицу, выступающему в качестве закупщика. А на следующий день — 2,5 грамма за 600 рублей ему же.

В этот же день Степан Дума был задержан и допрошен. При обыске в его доме  обнаружили еще 6,3 грамма — эту партию он выдал сам.  В результате против Думы собрали множество веских доказательств: результаты обыска,  видео­ и аудиозаписи, показания понятых и оперуполномоченных, свидетельство подставного «закупщика». В том числе и само признание обвиняемого, от которого тот  впоследствии отказался.

— Сперва  я решила, что дело простое — все улики налицо, — рассказала четвертый по счету адвокат обвиняемого Лидия Последова. — Поставила своей целью просто снизить срок заключения, причин для этого много: маленькие дети на иждивении (третьему младшему сыну в момент задержания было полгода — Л.М.), раньше не привлекался, на учете в наркодиспансере не состоит. А когда стала знакомиться  с делом…

Прения сторон

Ознакомившись с подробностями, адвокат  стала подавать десятки ходатайств об отводе практически всех улик против Думы. По ее мнению, те были оформлены небрежно и с такими нарушениями, что просто не могут быть доказательствами в суде. В ходатайствах, как правило, следуют отказы: предоставленные обвинителем материалы сомнений у суда не вызывают.

Но судебное разбирательство по уголовному делу по  статье 228.1 УК РФ «Покушение на незаконный сбыт наркотических средств, совершенный в крупном размере» в Матвеево­Курганском районном суде  при наличии практически всех возможных улик длится почти год. За месяцы бесконечных заседаний сменилось восемь гособвинителей, сначала из Матвеево­Курганской прокуратуры (по месту прописки Думы), а с августа — из  соседнего Неклиновского района, на территории которого проходили оперативно-­розыскные мероприятия наркоконтроля.

По версии самого обвиняемого, никакой торговли наркотиками и не было, поэтому его дело просто «разваливается».

— Я иногда курил «травку», — не скрывает он. — Прошлым летом нарвал несколько жменей конопли, она у нас растет в паре шагов от дома. Ее­то и нашли у меня дома. Но не торговал!

По его словам, все то, что выдается за неоднократные встречи с закупщиком и передачу денег за наркотики, на самом деле… обсуждение поездки в Ростов с последующей оплатой — Степан работал таксистом. Почти полгода назад, во время одного из заседаний суда, эту версию подтвердил сам главный свидетель обвинения — закупщик. В это время тот  уже находился в изоляторе временного содержания по обвинению в краже. На суде закупщик отказался от первоначальных показаний. И сообщил, что на него, стоящего на учете наркомана, было оказано давление сотрудником наркоконтроля (ныне покойным — Л.М.), а все дело сфабриковано.

Аудио­ и видеозаписи, впервые представленные в суде в начале января этого года, также прямой уликой назвать крайне сложно. По крайней мере, из­за низкого качества записи подтвердить версию защиты или обвинения они вряд ли смогут. Тем более что аудиозапись почему­то была датирована и вовсе зимой 2008 года…

На каждое доказательство вины Степана следует несколько возражений адвоката, и рассмотрение едва перевалило за половину. Чтобы полностью разобраться в этом только на первый взгляд простом деле, требуется время. А вот его как раз у Степана нет.

Держаться нету сил

За время, проведенное в СИЗО, здоровье заключенного Думы резко ухудшилось. В октябре обследование в ЦРБ Матвеево­Курганского района показало, что у подсудимого  обострение посттравматического остеохондроза, постоянные скачки давления и осложнения гепатита (Степан «привез» его из армии, где служил в войсках ВДВ). С тех пор его состояние только ухудшается. Несколько раз во время заседания шла носом кровь, в Матвеево­Курганский изолятор временного содержания к нему часто вызывают «скорую».

А уже в декабре районный невропатолог констатировал значительные изменения его состояния, настоятельно рекомендовав провести дополнительное обследование и изменить меру пресечения. На очередном заседании этот вывод врача судья в расчет не принял как недостаточно полный. Но и провести дополнительное медобследование не разрешили: «Подсудимый получает всю необходимую медицинскую помощь в полной мере и прошел обследование (то есть эту самую консультацию невропатолога — Л.М.)». 

Согласно ксерокопиям журнала наблюдений врача СИЗО, все лечение — это баралгин,  уколы анальгина с димедролом и папаверин. Еще прописан препарат, который противопоказан ему из­за гепатита. Вот уже полгода Степан практически не бывал на прогулках: ему сложно спускаться по крутой лестнице.

…Получить хоть какую­либо объективную информацию о состоянии здоровья подсудимого Думы достаточно сложно. На просьбу побеседовать с врачом Таганрогского СИЗО в присутствии его жены как представителя интересов УФСИН РО ответил отказом, опираясь на тайну информации о состоянии здоровья. А по словам обследовавших Думу врачей, как и в ИВС Матвеево­Курганского района, так и районной больницы, точный диагноз поставить невозможно без обследования МРТ и постоянного наблюдения.

Между тем сам Степан, которого за полтора месяца с нашей первой встречи скрючило еще сильнее,  рассказал, что 5 января его в первый раз за 10 месяцев внимательно «с пристрастием» осмотрел врач. И предположил перенесенный на ногах инфаркт — это именно предположение, основанное на косвенных признаках: скачках давления, резком снижении зрения, онемении конечностей. Примечательно, что точный диагноз в условиях СИЗО также поставить нельзя — нужно хотя бы провести ЭКГ, на что тоже нужно разрешение суда как на дополнительное обследование…

…Бывший вэдэвэшник, высохший вдвое за это время, передвигается уже исключительно с палочкой. Путь по двадцати метрам коридора до зала суда занимает у него  около пятнадцати минут. Конвой не торопит — уже привыкли. Сейчас будет очередное многочасовое заседание, где адвокат Думы будет вносить одно ходатайство за другим, ставя под сомнения улики. Например, протокол о добровольной выдаче закупщиком приобретенного наркотика — по распечаткам сотового оператора через две минуты после подписания закупщик делал звонок уже из другой деревни. И еще пара документов, составленных разными почерками. Спросить об этих странностях уже некого, поэтому суд в ходатайствах снова откажет.

А сам Степан будет стоять, держась за решетку, и в многочисленных перерывах спорить с очередным гособвинителем.

Позорное клеймо

Почему же отец троих детей вообще связался с отравой? По его собственным словам, таким образом он пытался снять стресс от тяжелого графика работы: в свое время он пообещал жене не пить и нашел вот такой способ для расслабления. О его пристрастии никто не знал, включая родственников и коллег по работе. Степан постоянно работал таксистом в местной фирме и, как сам говорит,  имел стабильный заработок, поэтому торговать наркотиками ему не было нужды.

…К слову, так говорят практически все, кто обвиняется по подобным статьям. Отношение к торговцам наркотиков в обществе единодушное — такие люди должны сидеть даже за горсть зелья. «Это вторая по неприятию для обывателей статья УК после педофилии, — пояснили правозащитники. — Даже к убийцам относятся более снисходительно».

Почему? В Ростовской области среди наркоманов большинство — именно курители «травки». В первую очередь из­за того, что конопля растет у нас как сорняк, особенно в сельской местности. Немаловажное дополнение — по наблюдениям наркологов,  плотно сидящий на отраве наркоман, как зараженный, «инфицирует» до 15 человек в год. Даже отказывающиеся от любых мер предосторожности больные СПИДом не наносят такого ущерба обществу. Именно поэтому уже который год в правоохранительных органах РО этот аспект — на «особом контроле».

Но поэтому же такая работа и должна вестись особо скрупулезно и аккуратно. Под девизом борьбы с наркоторговлей перемалываются в пыль хоть как­либо причастные к этой трагедии люди. В этом случае судьба Степана не исключение, а подтверждение правила: даже недоказанное клеймо «наркоторговец» в глазах общества морально оправдывает все перегибы и явные нарушения прав человека.