…Ранним утром Ольга Родионова катила по обочине дороги санки с дремавшей в них шестилетней дочкой Юлей, как вдруг сюда вынесло ехавшую по другой стороне машину.

Автомобиль боднул санки с ребенком и врезался в столб электроопоры, развернувшись на 360 градусов. Девочка вылетела из санок в снег. Когда ее привезли в горбольницу, она была уже мертва — перелом нескольких шейных позвонков, разрыв спинного мозга…

Дело, казалось бы, не самое сложное. Однако следствие тянулось целых

ШЕСТЬ ЛЕТ. Как игра в пинг-понг

— Шесть лет мы боролись, — говорит корреспонденту «НВ» Сергей Киба, брат Ольги Родионовой, чью дочку Юлю 19 декабря 2003 года сбил автомобиль «ВАЗ 2109», за рулем которого находился Ярослав Шемчук, горный мастер с шахты «Шерловская-наклонная». — И потерпели поражение.

Следствие длилось целых ШЕСТЬ ЛЕТ — тютелька в тютельку до того момента, пока не истек срок давности уголовного преследования, предусмотренный для преступлений средней тяжести. К которым относится и инкриминируемая Ярославу Шемчуку ст.264 ч.2.

— Юленька погибла 19 декабря 2003-го, — говорит Сергей, — а 22 декабря 2009-го городской суд Зверево принял постановление о прекращении дела в отношении Ярослава Шемчука — в связи с истечением срока давности.

Уголовное дело по факту гибели в ДТП шестилетней девочки было возбуждено Зверевским ОВД. При знакомстве с материалами сразу бросается в глаза настойчивая  закономерность. Только-только расследование начинается, как — р-раз: очередной следователь (их было много — Л.К.) его приостанавливает: «…в связи с невозможностью установить лицо, подлежащее привлечению в качестве обвиняемого». (Дико звучит, не правда ли? При наличии сбившего санки водителя и матери, на чьих глазах погиб ребенок!) Прокуратура в ответ выносит протест — милицейское постановление отменяется, следствие возобновляется. Но ненадолго — в Зверевском ОВД опять рождается постановление о приостановке следствия, которое через некоторое время снова отменяется. Похоже на сказку про белого бычка. Или на игру в пинг-понг: мячик туда — мячик сюда. Контора пишет, формальности соблюдаются, время идет…

— Всего за эти годы, — подсчитал адвокат семьи Родионовых Е.Засыпкин, — следствие ПРИОСТАНАВЛИВАЛОСЬ 15 раз, а само дело ЗАКРЫВАЛОСЬ 6 раз…

Друг за другом менялись и занимавшиеся им следователи Зверевского ОВД: Л.Соколова (она привлекалась к расследованию дважды — с промежутком в пару-тройку лет), Н.Лопатина, В.Веретельников, И.Минаков, Ф.Имамова, начальник следственного отдела В.Иванов, замначальника И.Арзуманов, гуковский  следователь В.Осенний… 

Что ж такого необычного было в этом ДТП, коль чуть ли не вся зверевская следовательская рать оказалась задействована, а поезд все равно ушел? 

Шито белыми  нитками

Нестыковки и неуклюжие сведения концов с концами встречаются в материалах дела на каждом шагу. Начиная с выяснения места наезда: где он произошел — на обочине, как настаивает Ольга Родионова, или на проезжей части, по словам Ярослава Шемчука. (Сами понимаете: если на обочине — виноват водитель, на проезжей части — пешеход.) Подтвердить ту или иную версию могут схема, протокол, показания свидетелей. В составленном следователем Л.Соколовой протоколе указаны осколки стекла на проезжей части. «Значит, и наезд машины на санки был на проезжей части», — пишет в письме Ольге следователь И.Минаков. 

Но ведь на составленной инспектором дорожно-патрульной службы схеме место наезда обозначено на обочине дороги, а упоминания об осыпи осколков стекла на проезжей части нет…

— Следы машины были на обочине, осколков стекла на проезжей части не было! — в один голос утверждают и осматривавшие место происшествия начальник Зверевского ГИБДД Г.Романов, инспектор О.Солощенко. — Не знаем, откуда Соколова это взяла. 

Под составленным Л.Соколовой протоколом стоят подписи понятых, но… «Я расписался в незаполненном бланке осмотра протокола», — признался позднее один из понятых. Почему?

Да потому, что следователь Л.Соколова составляла протокол не на месте ДТП, как это требуется по закону, а… у себя в кабинете в Зверевском ОВД. Позднее объясняла: мол, проработала к тому моменту меньше месяца, это был первый выезд на ДТП, в машинах не разбираюсь…

Как же в таком случае протокол составляла — по памяти? Или кто-то подсказывал?

Возьми-ка, подозреваемый, вещдок себе на хранение!

В первых своих показаниях сразу же после ДТП Шемчук утверждал: автомобиль у него — в полном порядке. Г.Романов, О.Солощенко, осматривая машину, тоже подтвердили: тормозная система исправна.

А спустя некоторое время у следствия почему-то возникла прямо противоположная версия: в машине Шемчука заклинило левое колесо, дефект тормозной системы, нужна автотехническая экспертиза.

В  материалах дела есть расчудесный документ: расписка Ярослава Шемчука о том, что из Зверевского ОВД ему передан «на ответственное хранение» автомобиль ВАЗ 2109, который он поставит в гаражный кооператив «Спутник».

Понятно? Являющийся вещественным доказательством автомобиль со следами аварии предоставлен в распоряжение подозреваемого. До чего ж гуманные  сотрудники в Зверевском ОВД, как они верят в порядочность фигуранта уголовного дела!

Ну а дальнейшее — дело техники. В находящийся в Ростове центр автотехнической экспертизы был передан снятый с шемчуковского автомобиля суппорт (деталь тормозов). Как он снимался, в чьем присутствии, тот ли это суппорт или подмененный, остается только гадать. Один из расписавшихся под протоколом понятых уже умер, другой, оказывается, был в тот момент сидельцем СИЗО. Осматривал автомобиль сразу после аварии, кстати, тоже находившийся под стражей человек, который потом отправился в места не столь отдаленные. Такие вот понятые, полностью от господ следователей зависимые…

Экспертиза выдала вполне предсказуемое заключение: тормозная система неисправна, возможность предотвратить наезд зависела от субъективных качеств водителя.

А ведь водитель-то был пьян! 

По словам Ольги Родионовой, матери Юли, машина Шемчука летела со скоростью 90 километров в час, а он утверждал — не превышал 40. Говорил также, что пытался помочь рыдавшей женщине с ребенком на руках. А она твердит: даже не подошел к ним, только угрюмо поинтересовался, чего она кричит…

— Да ты же мою дочку убил! — прорыдала та в ответ.

Приехавшие на место ДТП Г.Романов, О.Солощенко, по их словам, сразу заметили, что водитель – в состоянии  алкогольного опьянения: запах спиртного изо рта, глаза красные, речь невнятная. Шемчука, как и положено, сразу отвезли к наркологу. Результат освидетельствования — 1,37 промилле в крови.

— Если не выходить из дома, то это — не страшно, средняя степень опьянения, — прокомментировал корреспонденту «НВ» завтоксикологией Ростовской БСМП-2 Х.Поркшеян, куда постоянно поступают пациенты с алкогольными интоксикациями. — Но для управляющего автомобилем водителя 1,37 промилле — очень серьезно.

Проводившему обследование врачу-наркологу Шемчук сообщил, что «употреблял вино». ДТП произошло в шестом часу утра. Когда ж пил? Накануне вечером или с утречка?

В этот ранний час на улице было еще темно, дорога шла под уклон, да к тому же скользко, гололед — а тут мчащийся навстречу матери с ребенком пьяноватый водитель: бедная Юленька Родионова, у нее не было шансов…

Но Шемчук и из ситуации с 1,37 промилле попытался выкрутиться. Объяснил так: мол, из проезжавшей мимо машины вышел знакомый мужчина, увидел его разбитое лицо и дал бутылку водки, чтобы можно было смыть кровь, а он, Шемчук, решил еще и рот водкой прополоскать да нечаянно сделал несколько глотков…

Столь неуклюжие объяснения, представьте себе, были взяты следствием в разработку. Следователь Н.Лопатина направила запрос наркологу, повторив легенду Шемчука. И только получив категоричный ответ, что от полоскания рта и нескольких водочных глотков 1,37 промилле не смогут образоваться, потеряла к этой стороне дела интерес. Мало того: в документах зверевской милиции нетрезвость Шемчука больше уже не упоминалась. Словно он был трезв как стеклышко, чист, аки агнец: бес-суппорт все попутал.

Кому выгодно? 

— Куда мы только ни обращались, — говорят Ольга Родионова и Сергей Киба. — Писали президенту, генеральному прокурору, но — самое обидное! — все в конечном счете опять возвращалось в Зверевский ОВД, и разбирались с нами те же самые сотрудники, на которых мы жаловались.

Последние их письма содержали уже одну-единственную слезную просьбу: поторопиться с проведением в очередной раз назначенной автотехнической экспертизы — ведь сроки давности были на исходе. Но даже это не возымело действия.

— На суде прокурор признал: мол, тут, конечно, есть их общая (правоохранителей) вина, что сроки так затянулись, — вспоминает Сергей. — Но толку от этих сожалений нам уже никакого…

Так что же все это было?  Хорошо срежессированный  спектакль, растянувшийся аккурат на шесть лет? Или следственно-бюрократическая волокита? И коррупция — в качестве общего знаменателя?

Очевидный факт — то, что Ярослав Шемчук усилиями зверевских правоохранителей старательно выводился из-под удара. И это удалось.

Он, кстати, в то утро ехал в роддом к жене, которая вот-вот должна была родить. И действительно, дочка у Шемчука появилась на свет несколько часов спустя после того, как он сбил Юлю Родионову. Одна жизнь началась, другая была им загублена. Интересно, совесть его не мучает, девочки кровавые в глазах не мерещатся? А зверевским следователям? Неужели так никто и не ответит за смерть ребенка?