Торговля незаконно изготовленным спиртным, оказывается, непотопляемый бизнес. Три года назад «накрыли» подпольный цех в Мартыновском районе, хозяина осудили и посадили в тюрьму. Но его супруга не растерялась: перебралась в Константиновский район в хутор Кастырский.

Там цех проработал почти год, пока до него не добрались сотрудники областного УБЭП. Цех ликвидировали. А дело — все равно живет! По трассе Ростов — Волгодонск, на участке, относящемся к Константиновскому и Мартыновскому районам, бойко идет торговля пресловутым коньячным напитком, производство которого в этих районах было пресечено. То ли запасы так велики, то ли остались еще действующие точки?

30 апреля мы едем по трассе Ростов — Волгодонск. С попутчиками, которые направляются в Дубовский район, завожу разговор о подпольном цехе и о том, как раньше торговали на трассе так называемым коньячным напитком.

— Так им и до сих пор торгуют, — говорят мне. — Вот доедем до Вислого, сразу увидите машины, стоящие на обочине, а на капотах — коньячный напиток в пятилитровых и полуторалитровых бутылках.

И точно. Только миновали мы пост ГИБДД на семикаракорском кольце, развилку на хутор Вислый Константиновского района, — и вот оно! Останавливаемся у стоящего на обочине автомобиля. Пока водитель покупает спиртное, я изучаю обстановку из­за затонированных стекол, заодно и делаю пару снимков. Автомобиль без номеров, заднее сиденье до отказа забито пластиковыми бутылками разных размеров. Подъехал еще один автомобиль, в нем, как оказывается, были постоянные клиенты. Тут и я выхожу из машины, интересуюсь качеством товара.

— Берите, хороший коньяк, не пожалеете, — доброжелательно рекламируют мне продукцию, о незаконном производстве которой я на тот момент уже три раза писала в «Нашем времени».

— Сколько стоит ваш коньяк?

— Всего 250 рублей за пять литров, — отвечает продавец.

— Коньяк не может быть таким дешевым!

— Ну, это не совсем коньяк, а коньячный напиток. А такой дешевый потому, что дороже не продашь! Конкуренция большая!

— Вот это мы приехали, — думаю я про себя. — На трассе существует целая торговая сеть, с конкуренцией, а мы рассказываем о ликвидации подпольных цехов!

Делаю вид, что направляюсь в посадку, то есть захожу машине в тыл. Но с обратной стороны номеров тоже нет. Интересно, как на такое явление должны реагировать сотрудники ГИБДД? Они должны воспринимать этот автомобиль как транспортное средство или как торговую точку?

Едем дальше. Спиртным торгуют через каждые пять-десять километров.

Вскоре наше внимание привлекает УАЗ участкового инспектора Мартыновского района — это мы поняли по надписи на левом боку автомобиля. С тихим удовольствием думаю: вот он сейчас этих торгашей шуганет! Да не тут­то было! Он спокойно проезжает мимо нескольких точек, и не только не останавливается, а даже в их сторону и не смотрит.

Может, мы чего­то недопонимаем, может, тут свои законы писаны, и бизнес здесь существует на совершенно законных основаниях? Может, у них и прокурора нет? Или он не знает о торговле на трассе спиртным? Или тут какая­то своя система работает, как в Константиновском районе, где ни оперативные службы, ни участковый не ведали о деятельности подпольного цеха в небольшом хуторе? 

Стали узнавать в, так сказать, компетентных органах: кто отвечает за незаконную торговлю на трассе? Получили ответ, который и предполагали получить: районный отдел милиции, те же участковые. Но им, видно, не до торговцев. Или у них на местах «пакт о ненападении» заключен? 

А сотрудников областного УБЭП разве на все дороги и все хутора области хватит?

Насколько увеличилась численность местных блюстителей правопорядка за последние годы? Да как минимум в два­три раза, если не больше. Причем проедьте по хуторам — то тут, то там в обеденный перерыв у двора стоит милицейский УАЗ. Значит, и бензин есть, чтобы передвигаться, и транспортом люди обеспечены. Вот еще шоры с глаз кто бы им снял, было бы просто замечательно.