Просыпаюсь обычно в рассветных сумерках от дробного стука за окном. Это прилетели на первый завтрак шустрые воробьи, привыкшие за долгую зиму к тому, что уже с утра пораньше на подоконнике их ждет корм, насыпанный с вечера. Клюют большой компанией, торопливо озираясь по сторонам — все ли спокойно, нет ли тут какого подвоха.

Но сегодня с утра кто-то долбил по подоконнику сильно и уверенно — совсем не по-воробьиному. Подошла к окну — с той стороны стекла на меня уставились светло-голубые льдистые глаза. Чуть склонив голову, галка с некоторым недоумением смотрела на меня, словно спрашивая: «А ты  что тут делаешь?!»

Я замерла. Галка отвернулась и вновь принялась долбить сильным клювом замерзшее сало, которое обычно так любят синицы. Первый раз я увидела галку так близко! Почему-то принято считать, что внешне галка — «игрушечная» ворона. Но мне показалось, что она  намного красивее. Такая же черная с синевато-стальным отливом, но задняя часть шеи, затылок и головка по бокам у нее пепельно-серые. Орнитологи называют это «полуошейником», но как-то это грубовато. У прилетевшей ко мне галки это выглядело как своего рода седоватая грива вокруг черной «тонзуры» на макушке. Или — как высоко поднятый серебристый воротник, в который птица куталась  от сильного ветра. И эти льдистые, неожиданно голубые глаза! Говорят, что у птенцов они темные, а у взрослых птиц — светлые. Значит, гостья была опытной. Спокойно, без суеты выклевывала куски замерзшего сала, не слишком интересуясь, что творится вокруг. И, кажется, даже не отреагировала на то, что ее фотографируют.

Галки — птицы общительные и, говорят, часто кочуют вместе с воронами. К воронам за окном я привыкла как к части пейзажа — они обычно сидят на высоких вязах, что растут напротив. По этим птицам  я давно определяю предстоящую погоду: если вороны сидят ближе к вершине дерева — будет холодно и морозно, перелетают на нижние ветки — жди потепления. Примета работает безотказно — и прогноз погоды слушать не обязательно. Но ни разу в компании здешних ворон я не видела галок.

Они обычно предпочитают сады и парки, где ночуют в старых дуплистых деревьях.  Если же птица прилетела к человеческому жилью, значит, голодно ей. Вообще-то галки  в еде неприхотливы, а точнее — всеядны: не брезгуют ни мышами, ни насекомыми, склюют и зерно, и молодую зелень. Совсем будет плохо — прокормятся около мусорных баков, не побрезгуют и падалью. Так что кусок сала, приготовленный для синиц, думаю, стал для галки настоящим  лакомством. В морозное утро такой высококалорийный завтрак — как раз то, что нужно! 

А энергии галкам сейчас потребуется немало, впрочем, как и другим птицам. Ведь уже в феврале у галок, которые живут парами круглый год, начался брачный период. А, значит, надо строить гнездо. Вообще-то большинство из них предпочитают обосноваться в старом, слегка «отремонтировав» его. Но часто случается так, что там уже поселилась другая пара. Тогда приходится начинать строительство заново — подбирать на земле прутики или обламывать небольшие ветки с деревьев. Или подворовывать прутья из гнезда соседей. Если соседи «застукают» за этим занятием, будет громкий скандал с криками. И кто сказал, что homo saрiens  далеко ушел от «братьев меньших»? …Гнездо получается неряшливым с виду. Зато внутри заботливо выстилается шерстью, тряпками, войлоком — что удастся найти. Сложнее раздобыть конский навоз — им по «технологии» необходимо скрепить прутья гнезда, чтобы конструкция крепче держалась. Я долго думала, чем же заменит его моя гостья, живущая в городе, пока не вспомнила, что почти рядом — Ростовский ипподром, где с навозом проблем нет. Все логично, значит, мы, и правда, соседи.

К апрелю гнездо  должно быть готово — именно тогда откладываются яйца, которые родители насиживают по очереди. А потом с утра до вечера — нескончаемый поиск еды для малышей и бесконечные подлеты с кормом к гнезду. И польза тут от галки просто неоценима: сколько насекомых- вредителей уничтожает она за время, пока вырастут детки! Но садоводы и огородники не любят ее — с таким же энтузиазмом она клюет молодой горох, вишню, сливы, яблоки…

А галка между тем клевала все реже и реже, потом стала посматривать по сторонам, попрыгала  по подоконнику туда-сюда…  Наелась? Вспорхнула — и скрылась за деревьями, красотка.

Говорят, у галок очень хорошая память — они помнят человека, причинившего им обиду, и чуть завидят его — поднимают отчаянный крик.  И даже учат кричать при виде его своих несмышленых птенцов. Если это так, может, она запомнит и окно, где зимой ее ждет вкусное сало? И, может, мы еще  встретимся, но уже следующей зимой?