Софья Сергеевна Кателевская родилась 21 апреля 1925 года в хуторе Лагутине Литвиновского района Ростовской области. В Великой Отечественной войне участвовала с января 1943­го до ее окончания. Прошла почти все страны Западной Европы. Воинское звание — сержант.

Служила регулировщицей. Награждена орденом Отечественной войны II степени. Живет в станице Тацинской.

— После освобождения станицы Тацинской нас, четверо девчат — Лену Гребенникову, Нину Гайворонцеву, Аню Гугуеву и меня, забрали в военкомат. И мы с другими призывниками пешком пошли в Белую Калитву. На следующий день дошли до Каменска. Мы стали проходить комиссию. В санчасти всем подстригали волосы. А у меня две косы длиннющие были. Так не хотелось с ними расставаться! И я решила идти последней. Косы мои все­таки отрезали под корень, и я долго их возила с собой по фронтам.

Потом нас перевели в Ровеньки, где стали обучать на регулировщиц. Жили в клубе, спали на полу. Стояли страшные морозы, было холодно. Старались друг другу не жаловаться.

Как-­то выдали солдатский паек, а там табак лежал.

— Давайте закурим! — предложил кто­то из девчонок. Насыпали табака в газетку, свернули трубочкой, подожгли. Получилось что­то вроде папироски. Попробовали закурить, но закашлялись. Не понравилось совсем. Так я до конца войны больше и не пробовала курить.

Однажды в Ровеньках к нам в домик кто­то постучал. Оказалось, это мужик­односельчанин.

— А для тебя новости, Соня, — сказал он мне. — Твой отец сейчас дома. Он с госпиталя после ранения вернулся.

Мне очень захотелось повидать родных. И даже мысль промелькнула: а что если домой уйти? Но потом вовремя опомнилась — война же. Ты уже не просто девчонка, а солдат.

После обучения нас отправили на фронт. Выдали военную форму. Зимой сапоги и ватные брюки. Летом — юбки. Нас поставили на посты по пять человек. Меня назначили старшей. Со мной были Аня и Нина со Сталинграда, Катя с Украины, Лида… А вот с каких она мест, уже забыла.

Жили мы в землянках. Болели, конечно. Простывали, но тогда кому легко было? Нам повезло еще, потому что с нами служил военврач из Ростова. Он меня и девчонок очень жалел. Подлечивал, если болели. Меня вообще дочкой называл. И другие солдаты нас оберегали. Мы ведь совсем девчонками еще были.

А пост регулировщика — это небольшая будочка. Двигались мы вместе с фронтом. Стояли на перекрестках дорог. Часто, когда вижу кадры военной кинохроники (помните девушку­регулировщицу на улице Берлина?), так я свою военную молодость вспоминаю. И мы так стояли с двумя флажками. Красный обозначал: «Стой!» Желтый: «Проезжай!» Едут машины, танки, а мы им дорогу указываем. Куда какая часть прошла. Если подозрительное что­-то — останавливаем, становимся на подножку машины и сопровождаем в штаб для выяснения обстоятельств. Случалось, что и стреляли в девчонок. Но наш пост бог миловал. Хотя под артиллерийские обстрелы и бомбежки попадали не раз.

Всю Европу прошли. В Румынии, помню, я очень понравилась одной богатой бездетной семье. Они меня все уговаривали остаться у них, но я так хотела поскорее увидеть и маму, и отца, и других родных. Родина есть родина!

А 9 мая мы были на посту в немецком городе Граце. Недалеко находился пост пограничников. Ребята пришли и сказали, что кончилась война. Мы обнимались, целовались и плакали от радости…