Дети войны

Жена умерла в 1994 году, детей в семье не было. Квартиру Василий Порфирьевич отдал племянникам и пришел в 1999 году в дом-интернат:

— Мое детство закончилось в ноябре 1942 года, когда я впервые увидел немцев, маршировавших по моей родной 20-й линии. Первое впечатление от их прихода — интересно. Интерес для нас, детей, был в том, что мы хотели понять: кто они, немцы, и что им нужно здесь, в Ростове, зачем они пришли сюда?

А потом было страшно. Страшно было видеть горы трупов в парке имени Фрунзе. Расстреливали постоянно, всех подряд, без разбора: стариков, женщин, детей. Если находили убитого немца, устраивали облавы, выгоняли из домов целые семьи, ловили на улицах редких прохожих и стреляли, стреляли… Помню, как привезли на расстрел моряка, как бесстрашно бросался он на фашистов. Его крепкую, сильную фигуру изрешетили очередью из автомата, а он все стоял. Гора убитых росла с каждым днем и простояла все восемь дней до освобождения города.

В братской могиле похоронили всех — и гражданских, и военных. Теперь на месте их захоронения горит Вечный огонь и проходят торжественные мероприятия, связанные с войной, а молодые семьи приезжают после регистрации брака, чтобы возложить цветы и поклониться.

Моя старшая сестра Евдокия в свои семнадцать лет записалась в отряд по уходу за ранеными. Вместе с другими медсестрами она сносила в братскую могилу убитых. А во время второго захвата Ростова немцами ее расстреляли, когда она пыталась спасти раненого советского солдата.

Осенью 1942 года пришла похоронка на отца, затем погибла сестра, и мы работали, чтобы спасти младших сестру и брата. Мне было тринадцать лет, я работал помощником слесаря на железнодорожной станции, собирал уголь, чтобы дома было чем обогреться.

Сестре Раисе было четырнадцать лет. Немцы забрали ее и отправили в Германию. В отличие от других с хозяином ей повезло. Работала у фермера, который относился к девушкам гуманно, даже организовал у себя театр, где они участвовали в качестве актрис. Рая благополучно вернулась домой, после войны выучилась, получила направление в Баку, где вышла замуж. А с 1990 года для нас с ней наступила вторая разлука: я и сейчас не знаю, жива она или нет. Ни мои письма, ни ее не доходят к нам, и мне кажется, что Рая опять в плену, а надежды увидеть ее уже нет.

Самое страшное воспоминание второй оккупации Ростова связано с бомбой. Она упала напротив нашего дома и, не разорвавшись, застряла в земле наполовину. Более двух месяцев, вплоть до освобождения города, мы жили под угрозой ее взрыва. Мы боялись даже громко разговаривать, обходя ее как можно дальше. А потом пришли наши, и саперы обезвредили бомбу.

Началась новая жизнь без отца, без сестры. Но была мама, вернулась вторая сестра, подрастал брат. А я учился и работал, овладел многими рабочими специальностями. Шестьдесят лет я отдал родному городу, строил, восстанавливал, украшал его как мог. Теперь мой город дал мне этот уютный теплый дом, в котором живу уже более десяти лет. Пережил здесь и счастье, и утрату близкого человека, а военное детство научило меня ценить все доброе, что дает жизнь.