Уважаемая редакция газеты «Наше время»! К вам обращается ваш постоянный подписчик Виктор Константинович Данилевский.

Хочу поделиться воспоминаниями о некоторых небольших, но существенных эпизодах последних дней оккупации в Тарасовке и Тарасовском районе. Это декабрь 1942-го и январь 1943 года.


Мне тогда было чуть больше тринадцати лет, а жили мы в Тарасовском зерносовхозе, где мой отец до войны и после работал старшим зоотехником.

В первых числах декабря из совхоза бежала типография 8-й итальянской армии. После них остались кучи газет и журналов. В том числе журнал для немецких солдат «Унтерменьш», в нем сравнивались немецкий и советский народы, их и наши вожди, их и наш быт. Понятно, в чью пользу. Наши «мужики» тощие, в лохмотьях и лаптях, со зверскими злобными лицами. Так же и вожди. Например, Сталин (преподнесено как реальная фотография) с неимоверно узким лбом и другими «незаметными» искажениями лица и фигуры.

Вместо итальянцев к нам вошел небольшой отряд немцев.

И вот рано утром (по-моему, после 20 декабря) с высоток из-за речки на лыжах в белых халатах спустились и захватили высотку над Тарасовкой советские бойцы. Они перекрыли отход по железной дороге окруженной миллеровской группировке немцев. «Наши» немцы драпанули из совхоза чуть ли не в нижнем белье.

Советские солдаты оставили высотку под Новый год. Какие потери понес их отряд, я не знаю, но бомбили их регулярно каждый день.

А в первых числах января 1943 года в нашу квартиру, еле держась на ногах, ввалился рабочий 2-го отделения совхоза Дэйкун. Вздрагивая и запинаясь, он рассказал нам страшную историю.

Недалеко от 2-го отделения находился разъезд Красновка одноколейной в то время железной дороги Миллерово – Ворошиловград (Луганск). Этот разъезд удерживали с боями бойцы советской Армии. И двое их разведчиков пришли на 2-е отделение. Спрятавшись в зернохранилище, они обстреляли проезжавших мимо немецких мотоциклистов.

Через день сюда на машинах приехали немцы при поддержке одного танка. Всех жителей от младенцев до стариков выгнали на пустырь и окружили автоматчиками. Погреба и дома забросали гранатами. Потом по команде офицера началась бойня. Из всех жителей уцелели только Дэйкун и два его взрослых сына. Жена погибла. Ночью они перебрались на соседнее бруцеллезное отделение совхоза. Увы, через день-другой отряд немцев прибыл и туда. Однако они оказались более «гуманными», чем предыдущие. Усадив детей и женщин в арбу, запряженную быками, выгнали их в заснеженное поле. Дома и погреба также забросали гранатами. А мужчинам всех возрастов приказали спускаться вниз по склону балки. Дэйкун сразу сообразил, что будет дальше, и бросился бежать ко дну балки, где проходила относительно глубокая промоина. На ходу он крикнул детям: «Хлопцы, тикайте, сейчас будут стрелять!» И как по команде немцы открыли огонь из автоматов. Когда Дэйкун оглянулся, он потерял сознание. На склоне балки в окровавленном снегу, прижавшись друг к другу, лежали его сыновья...

А 17 января рано утром жителей совхоза разбудил мощный гул. Это на запад через мост шли танки Т-34 и колонна грузовиков ЗИС. В кузовах сидели наши бойцы. Все в новеньких овчинных полушубках, в валенках и теплых шапках. На груди у каждого висел автомат....

Так закончилась для нас оккупация, которая показалась нам годом...