После освобождения Константиновского района от фашистских захватчиков, когда канонада боев еще слышалась недалеко на западе, в рабочем поселке разместились инженерные и тыловые части, госпитали Красной Армии

Понтонеры 126-го отдельного моторизованного понтонного батальона навели военную переправу через Дон для переброски тяжелой военной техники и живой силы на западное направление и остались на несколько дней в бывшей донской станице для обслуживания этой переправы.

Бойцы саперного батальона разместились в домах местных казаков. Ребятня постоянно кружились около военных и их техники. Старики издалека рассматривали новое военное сооружение и радовались, что скоро, весной, им будет легче переправиться на левую сторону Дона для обработки своих огородов, поскольку в поселке не осталось ни одной частной лодки. Лишь несколько трофейных лодок сразу прибрали к себе в хозяйство местный рыбацкий колхоз, дорожный участок и другие государственные учреждения и предприятия. Среди понтонеров было немало пожилых солдат, которые быстро нашли общий язык с местными старожилами. А молодые воины-понтонеры познакомились и сошлись с местной молодежью. Практически все молодые ребята от семнадцатилетнего возраста и старше, кого не угнали оккупанты в Германию, были призваны в Красную Армию. Даже несколько восемнадцатилетних девчонок ушли добровольцами на фронт. Остальная молодежь, в основном девчата, собиралась по вечерам по несколько человек в каком-нибудь из дворов, пели песни и танцевали под гармонь. На такие вечеринки приглашали и молодых саперов.

На одном из таких вечеров и приглянулась девятнадцатилетняя казачка Галина молодому заместителю командира саперного батальона Степану. Он заметил ее еще раньше, когда она приходила к Дону за водой. Стройная, красивая, светлая, как лучик весеннего солнца, она сразу запала ему в душу. «Хорошая девушка», – подумал Степан. Он так и будет ее называть в своих фронтовых письмах, которыми засыплет ее за последующие годы войны. Но в первый день знакомства почти тридцатилетний отважный капитан, заслуживший за первые годы войны два ордена, станет робким и несмелым.

Когда в сорок первом году немец рвался на родную Украину, он, молодой командир саперного подразделения, минировал и подрывал с болью в сердце мосты на родной украинской земле для того, чтобы задержать продвижение противника. На реке Кобеляки Степан ночью, пропустив отступающие подразделения, подорвал мост. В бою за город Полтаву под ураганным огнем противника перешел в атаку и уничтожил пулеметную точку врага.

В одной из операций по подрыву моста, у села Печенеги, отсырел огнепровод, ведущий к заряду, установленному его взводом. Пожалев своих бойцов, презирая смерть, Степан переправился на другую сторону реки, занятую фашистами, починил провод и подорвал мост. За эти героические поступки в декабре 1941 года он был награжден орденом Красной Звезды.

Когда фашист подобрался к Волге, Степан в должности коменданта левого берега под постоянными налетами вражеской авиации, в штормовую погоду, в условиях ледохода, сумел организовать бесперебойную переправу советских войск.

Из наградного листа Степана Бугай: «Находясь без сна и отдыха по 3-4 суток, с риском для собственной жизни, Бугай С. сумел организовать работу по восстановлению пяти и постройки девяти причалов, руководил и содержал в исправном состоянии плавсредства, которые переправляли средние и тяжелые грузы. Сам лично заготавливал стройматериалы для ремонта причалов». В декабре 1942 года Степан был награжден орденом Отечественной войны II степени.

Но здесь, при встрече с Галиной, Степан оставался робким и несмелым. Несколько дней он будет провожать ее до дома, так и не смея выразить своих чувств, о чем будет жалеть все последующие военные годы. За несколько дней пребывания саперного батальона на Константиновской земле Степан и Галина так и не скажут друг другу о своих мечтах и желаниях. Пока воинская часть Степана будет наводить переправы через Дон от поселка Константиновского до Аксая, Степан и Галина ещенесколько раз встретятся. Но они так и не признаются в своих чувствах друг к другу. И только через несколько месяцев вспыхнет их фронтовой роман…

13.02.1943 г. Здравствуй, любимая!!!

Я пишу тебе так же часто, как и обещал, по шесть-семь раз. Милая Галочка! Как я по тебе соскучился, как хочется тебя увидеть. Как бы я был рад возможности побывать у тебя снова и увидеть тебя. Время идет, оно все больше и дальше отделяет нас от нашей встречи. В моей памяти наши встречи остались, как будто это было только вчера. Пройдет ещё время, пройдут дни, недели, месяцы, и мы снова встретимся. Тебе я верю, любимая моя. До свидания. Крепко и много-много целую тебя, любимая моя, моя дорогая. Твой Степан».

02.07.1943 г. «Добрый день, Гала! Любимая Галочка!

Только вчера виделись. С той встречи не прошло ещё и суток, а мне кажется, что прошло много-много времени. Только тяжко, когда ты осталась где-то далеко, и нас разделяют десятки километров пути. Как сильно я привык к тебе. Я не знаю твоих чувств и не могу говорить о них, но я знаю, что если твои чувства так же сильны и чисты, как мои к тебе, и время их не загладит, не нарушит их, а отшлифует их и сделает более дорогими и родными мне.

Где бы я ни был, куда бы меня ни забросила война, я везде буду помнить о тебе, дорогая, любимая, нежная девушка моя! Надеюсь, что скоро увидимся. Адреса службы пока не скажу. Как только узнаю, немедленно сообщу. Бесконечно раз целую тебя, моя люба, хорошая девушка. До свидания. Привет маме. Целую, твой Степан».

02.08.43 г.

«Сегодня жду твоего письма, должен привезти наш товарищ. Привезет или нет? Ещё не получал от тебя ни одного письма. Сегодня к нам в первый раз должны привезти письма. Прошел месяц, как я уехал от тебя. Пусть это будет монолог, но он направлен к тебе, моя любимая девушка, и мне кажется, что я вижу тебя, и мне становится легче на сердце…»

И только пятого августа Степан получил ответ от любимой, сразу два письма, написанных 19 и 21 июля.

«Я так рад, я их ждал, я столько ждал, моя дорогая. Мне хочется, чтобы они шли каждый день, и в них было написано много, много. И я буду тебе отвечать так же.

Если бы только знала, как мне хорошо, когда я знаю, что у меня есть любимая девушка, которая меня любит и ждет. Мне так хорошо и радостно….» 5.08.43 г.

«…Верь мне, что если случится так, что от меня не будет недельку или две писем, то значит, на это были причины, не зависящие от меня, вызванные обстоятельствами жизни и законами войны…».

Но какая бы ситуация ни была на войне, письма от Степана шли с промежутками в день, два, три, иногда немногим более трех дней. Он успевал их писать в машине, в окопе, ночью на переправе при свете коптилки, у дороги, в поле – прямо на земле. И такие письма все шли и шли от капитана, потом майора Степана Бугай с фронтов Отечественной войны на донскую землю, к константиновской казачке Галине. По два, по три письма в неделю, а иногда и по два письма в одном конверте. Много раз в своих письмах Степан спрашивает, почему так долго нет ответа. Но в некоторых письмах Степан пишет, что получил сразу три, четыре, а бывало, и семь писем сразу от Галины. Она, безусловно, отвечала влюбленному Степану взаимностью.

Конечно, была война, и многие из писем терялись, но влюбленные за время переписки научились понимать друг друга с полуслова. Они уже не могли жить друг без друга, их сердца и души соединились где-то там, наверху, но встретиться они пока не могли. Степан воевал, и с каждым днем все дальше и дальше уходил на запад, а Галина ухаживала за своей больной мамой. Фронтовой роман продолжался.

В одном из писем Степан пишет Галине стихами:

«…Я хочу, любимая, немного

С тобой о чем-то говорить…»

«…Сегодня, в лунную ночь,

я хочу быть только с тобою…» 15.10.43 г.

В этом маленьком октябрьском конверте размером 7 х 11 см плотно вложены три письма. И таких писем, дошедших до Галины в 1943 году, и сохранившихся, больше сотни!

Седьмого мая 1944 года Степан написал Галине два письма:

«…Милая, как мне хочется увидеть тебя. Сколько прошло времени после нашей последней встречи, а кажется, что это было вчера. А это было так давно. Не будем отчаиваться, моя дорогая, и ждать нашей встречи…»

«…Скоро год, как я не видел тебя, если есть фото, то вышли. То фото, что ты высылала, я берегу, как все письма. Их у меня уже много, моих дорогих и желанных твоих писем. Но лучше было бы видеть тебя, моя дорогая, слышать твой родной голос, но что поделаешь, на пути к этому война…»

«Горит коптилка, я сижу и пишу тебе письмо. Вдали слышна канонада орудийных залпов, они долго не смолкают эхом в горах, по ущельям, по межгорьям, как шум горной реки. Иногда взметнет ввысь ракета и растворится в белизне неба. Потом прошумит скороговоркой пулемет, и опять тишина, и только темные силуэты гор.

Пишу тебе, моя дорогая, а ты далеко-далеко отсюда, там где-то, на берегу Дона.

Крепко и много-много раз целую тебя, моя любимая, моя дорогая. До свидания, твой Степан». 19.09.1944 г.

Гвардии майор Бугай С.Е., начальник инженерной службы 42-й отдельной Гвардейской тяжелой танковой Смоленской Краснознаменной ордена Богдана Хмельницкого бригады с 18.04.1945 г., все время находился в боевых порядках танков, руководил наведением переправ и сопровождал танки через р. Одер, Морава, устраивал переправы через болота… Своим самоотверженным трудом и руководством т. Бугай обеспечил проход для танков, громящих противника. За мужество и отвагу, проявленные в бою, за обеспечение проходов для танков в труднодоступных местах, тов. Бугай достоин правительственной награды ордена «Красной Звезды. 16 мая 1945 г. (Из наградного листа). Награда вручена 01.06.1945 г.

29.05.1945 г. «Здравствуй, дорогая Галочка!!!

Сегодня ждал от тебя письма, пришла почта, но письма от тебя нет. В моей жизни изменений нет. Днем занят на работе, а вечерами пишу тебе письма. Здесь недалеко госпиталь, там каждый вечер показывают кино, бывают хорошие картины. Бывают танцы, но на танцы я хожу еще реже, чем в кино. При желании можно хорошо провести вечер, но если бы вместе с тобой! Если бы была хоть небольшая возможность, я бы бросил все ради встречи с тобой, моя милая. Как я хочу видеть тебя! Как нужно о многом поговорить! Пришли мне свою маленькую фотокарточку. Как только появится возможность, прошу тебя, вышли её мне. Пиши мне чаще, дорогая, пиши мне больше о себе, дорогая. До свидания. Крепко и много-много раз целую тебя, милая моя, родная. Твой Степан».

А потом наступило долгое молчание.

На многократные запросы в 1946-1949 годы Галине приходят ответы: «Не значится», «Не проживает». Один из ответов в 1947 году Галина получает из Закарпатской области Иржавского сельсовета. Там говорится, что Степан убит. Как такое могло произойти после войны? Где убит? Когда? Но она не верит и продолжает его искать. В этом же году Галина находит адрес мамы Степана – Агафьи Ильиничны, и пишет ей письмо с просьбой сообщить о месте нахождения Степана.

И только в 1950 году получает полный ответ из Черниговской области: «На Ваше письмо, что Вы написали 12 марта 1950 г., ответ состоит в следующем. Гвардии подполковник Бугай С. Е. находился на службе в г. Виноградове Закарпатской области. В 1946 году во время исполнения служебных обязанностей тов. Бугай попал под уличную катастрофу и был ранен. После трехдневной болезни т. Бугай скончался. Похоронен в г. Виноградове».

27.03.1950 г. Председатель с/с Мороз».

Так внезапно и печально закончился фронтовой роман.

Вячеслав Градобоев

Материалы взяты из семейного архива казачки Галины, г.Константиновск Ростовской области. Публикуются с разрешения ее родственников.