Улица Эдуарда Еляна на карте Ростова появилась чуть больше пяти лет назад. А вновь вспомнили про нее совсем недавно, когда как-то вдруг возник вопрос то ли о переименовании, то ли о переносе улицы. Странно возник – как и многое, что возникает в нашей жизни сегодня.

ПОДНЯЛА ВОПРОС Ростовская епархия. Мотивировала свое предложение так: к храму Сергия Радонежского, который год назад начали строить в Левенцовском жилмассиве, должна вести улица, названная в честь этого особо  почитаемого святого.

Но улицу эту еще в 2010 году назвали в честь Героя Советского Союза Эдуарда Вагановича Еляна – спустя год после того, как этот  легендарный человек упокоился на Аллее Героев Северного кладбища Ростова. Фронтовой ас, полковник Елян оказался тем самым летчиком, который поднял в воздух «русский Конкорд». Впрочем, так советский сверхзвуковой пассажирский самолет Ту-144 называли лишь в момент его появления на именитых авиасалонах. У нас же с самого начала знали: в создании отечественного сверхзвукового авиалайнера мы шли своим путем. И само появление Ту-144 в середине 70-х годов прошлого века было в условиях наших пространств объективно востребовано. Такой самолет просто не мог у нас не появиться.

Однако к моменту первых стартов сверхзвукового Ту-144  война уже почти 30 лет как кончилась. Так почему же пишется этот материал именно под рубрику «Наша Победа»? Да потому, что не получи юный пилот Эдуард Елян сразу после летной школы фронтовую закалку, не добудь в неполные 19 лет вместе со своими боевыми товарищами Победу, едва ли возникли бы в его биографии и «русский Конкорд», и другие поставленные им на крыло военные и гражданские  самолеты. И Золотая Звезда Героя, что появилась у него на груди в 70-е годы, - родом из военных лет.

И В ЛЕТЧИКИ-ИСПЫТАТЕЛИ, строго говоря, Еляна вывела война. Еще и восемнадцати не исполнилось, как ушел в июне 1944-го в школу военных летчиков. И повоевать, с отличием закончив «первоначалку», успел. Правда, немного. Но на войне порой день – как год. Очень быстро и самому Еляну, и его командирам стало ясно, что он рожден для неба. Поэтому поступление в Борисоглебское летное училище сразу после войны стало логичным и осознанным шагом.

А в училище Еляна приметил начальник школы летчиков-испытателей (ШЛИ) генерал-майор М. В. Котельников. Михаил Васильевич предложил учиться дальше — на летчика-испытателя.  Так, едва отучившись в одном училище, молодой лейтенант снова стал курсантом в другом. Во втором послевоенном наборе ШЛИ Эдуард Елян оказался еще и самым молодым лейтенантом.

В школе готовили, что называется, штучных специалистов. Именно на это была нацелена учебная программа. Ну где еще, скажите, курсантам могли читать курс лекций по спортивной психологии выездки? Опыт русских мастеров верховой езды оказался не только востребованным, но, оказывается, перекликался с опытом отечественных авиаторов высшего класса. Если вдуматься, то кто такой летчик-испытатель, как не наездник, которому предстоит подчинить себе норовистого коня? Поднимая в воздух необлетанную машину, пилот приучает ее к своей руке и познает ее сам.

К слову, такой подход к подготовке специалистов – не только летчиков, а всех, кто так или иначе связан со сложной техникой, – характерен для отечественной военной школы. Относиться к технике, как к живому существу, тонко чувствовать ее, буквально по звуку оценивая работу узлов и систем, – это вовсе не романтическая метафора, а необходимое условие профессиональной состоятельности. Одна из хороших книг о летчиках-испытателях так и называется «Нежность к ревущему зверю». И ведь точнее суть профессии не выразишь…

ПРОФЕССИЮ летчика-испытателя в СССР окружал такой же ореол романтики и славы, каким окружены были разве что космонавты. Но в отличие от космонавтов, испытателей мало кто знал в лицо. Тема испытаний сверхзвуковых самолетов была засекречена, пожалуй, даже посильнее космической. В этой сфере мы всегда соперничали с Западом. Суперсекретным и стратегическим считался проект создания сверхзвукового реактивного бомбардировщика Ту-22 – так называемый «проект 105». В атмосфере секретности велись работы над «русским Конкордом» Ту-144. Оттого летные происшествия, без которых не обходится профессия летчика-испытателя, редко когда выходили за стены конструкторских бюро.

В Летно-исследовательском институте, куда  Еляна направили вскоре после окончания ШЛИ, долго бились над проблемой остановки двигателей истребителей Миг-15 и МиГ-19 при стрельбе из пушек. Не сразу смогли установить и причины катастроф трех самолетов Ан-2. Еляна привлекли к решению этих и других проблем, и он сумел внести вклад в общую работу. Признанием заслуг молодого испытателя стало уже то, что его определили в дублеры к прославленному советскому асу дважды Герою Амет-хану Султану.

ВОТ и Ту-22 покорился инженерам и летчикам не сразу. Отказ следовал за отказом. Более того: первый же полет нового сверхзвукового бомбардировщика окончился трагедией. Экипаж под командой Героя Советского Союза Юрия Алашеева погиб.  Были и другие ЧП – машина упорно не желала слушаться. Бывалые испытатели после стольких печальных происшествий старались избегать работы с Ту-22. Летчики – народ суеверный… А из Кремля торопили, не стесняясь в выражениях. Создание бомбардировщика, способного доставить к цели ракеты с ядерными боеголовками, было критически важно в холодной войне. Испытания по доводке «модели 105» поручили Еляну,  признанному к тому времени одним из лучших летчиков института.

Ту-22 вел себя непредсказуемо – особенно на малых скоростях. Да и в других режимах показывал слабую устойчивость. Это Елян сумел понять уже в своем первом полете. При испытаниях присутствовал сам генеральный конструктор Андрей Николаевич Туполев. По окончании полета поинтересовался у летчика его мнением о машине. Эдуард Ваганович не колебался:

–  Мощная, с норовом. Но никуда не денется – будет летать…

Про норов было точно замечено. Уже после того, как Ту-22 приняли на вооружение, самолет еще не раз показывал свой сложный характер. И Еляну, согласно заведенному порядку, приходилось разбираться с каждым случаем нештатного поведения машины уже в процессе эксплуатации непосредственно в части. Так, в Калининградском полку морской авиации ретивые Ту-22 вдруг принялись при заходе на посадку рвать тормозные парашюты. То и дело самолеты выкатывались за пределы полосы. Не сразу, но разобрался Елян: все проблемы коренились в завышенной скорости захода на посадку. Такую свою особенность машина открыла только ему. Тому, кто приручил ее.

Обуздывая самолет, испытатель нередко его и спасает. Так было, когда на полигоне ВВС во Владимировке при испытании одной из модификаций Ту-22 с боевыми ракетами на борту при пуске ракеты вместо команды на ее отделение прошла команда на слив окислителя. А эта смесь похлеще «царской водки» будет. Фюзеляж запросто растворить способна... Еляну тогда хватило самообладания, чтобы довести машину до аэродрома. Там самолет долго отмывали разными смесями, но спасли.

Возможно, в пересказе все эти эпизоды не передают сути опасной работы летчика-испытателя. Но вот что вспоминает дочь летчика Любовь Эдуардовна Мирошниченко:

– Когда отец вышел на пенсию, у него был очень плохой слух. На летной работе из-за перепадов высоты у него не раз рвались барабанные перепонки. Он вспоминал, как и сознание терял в кабине из-за перегрузок, и падал, и горел…

 Ту-22 и его более совершенная модификация Ту-22М — с изменяемой геометрией крыла, Т-160 — стратегический бомбардировщик, поэтично прозванный «Белым лебедем», один из тех, что выполняют сейчас боевую задачу в сирийском небе, пассажирский Ту-154... При испытаниях последнего пришлось садиться в Новосибирске «на брюхо». И здесь Еляну удалось сохранить машину, которая по своим данным не уступала американскому «Боингу-727». На долгие годы Ту-154 потом стал флагманом советской гражданской авиации.

ПОНЯТНО, что когда ОКБ Туполева взялось за разработку сверхзвукового пассажирского самолета Ту-144, Еляна не могли не включить в группу испытателей. Этот самолет ждала трудная и трагическая судьба. И он же вознес своего покорителя — полковника Еляна – на вершину славы. Летчик, поднявший в небо Ту-144, был удостоен звания Героя Советского Союза. 

Увы, «русскому Конкорду» так и не удалось обжить отечественное небо. На счету Ту-144 — лишь несколько полетов в Алма-Ату. Перевезено всего около четырех тысяч пассажиров. А потом самолет прочно поставили «на прикол». Правда, и участь англо-французского «Конкорда» оказалась не лучше. Стараниями американских авиационных корпораций приземлили и его. «Боингу» конкуренты были не нужны…

Почему больше не взлетел Ту-144, который сегодня мог бы буквально сцементировать огромную страну? На его судьбу, конечно, могли повлиять серьезная катастрофа в 1973 году на авиасалоне в Ле Бурже и авария 1978 года под Егорьевском. Но ведь уже в 1975 году в том же Ле Бурже Елян и его коллега Герой Советского Союза Евгений Горюнов убедительно продемонстрировали уникальные возможности самолета. Посадили Ту в сложнейших условиях, попав в стаю голубей, которых в районе аэродрома быть не должно по определению. Сажали самолет почти вслепую: все лобовое стекло кабины залила кровь и залепили птичьи перья.  Потом выяснилось, что голубей чуть ли не специально прикармливали, насыпая зерно прямо на полосу…

Но так или иначе, а с началом 80-х годов проект «русского Конкорда» закрыли. Ту-144 постигла участь, которую позже повторил космический челнок «Буран», превратившийся, как известно, в парковый аттракцион. Елян тяжело переживал судьбу не пришедшегося ко времени самолета, в доводку которого вложил часть самого себя. Не случайно же в ОКБ Туполева его считали не просто первым пилотом Ту-144, а одним из создателей самолета.

Туполева к тому времени в живых не было, и отстоять такую важную для нашей страны машину было некому. Ту-144 так и суждено было остаться политическим пропагандистским проектом. Коммерчески выгодным он так и не стал. То ли сил, то ли политической воли не хватило. Но, с другой стороны, наша страна одна осилила то, что смогли сделать, объединившись, две такие  мощные державы, как Англия и Франция. Значит, не в силах дело…

«Это единственный самолет в Союзе, который практически получил сертификат летной годности. Была колоссальная работа проделана, но он был снят с производства. Это недопустимая вещь!  Это преступление, если по-человечески сказать!», — так эмоционально оценил Елян все случившееся с Ту-144 в одном из своих последних интервью. И указал на совершивших это, по его мнению, преступление: тогдашнее руководство гражданской авиации. Хотя, если знать порядки, заведенные в Союзе, где ничего не делалось без одобрения свыше, то можно догадаться, кого он реально имел в виду…

ВСКОРЕ после печальной истории с Ту-144 и незадолго до того, как на всем проекте был официально поставлен крест, Эдуард Ваганович ушел со службы в запас. Работал инженером в ОКБ Микояна. А потом переселился из Москвы в Ростов, где и сегодня живет его дочь. И куда в свое время уехала любовь всей его жизни. С Марией Елян познакомился в Казани. Она проходила практику в тамошнем летном полку. Потом надолго потеряли друг друга из виду. Искали и не могли найти. Совершенно секретный характер работы Еляна тому способствовал.

 Помог, как всегда, случай: однажды Мария Семеновна увидела по телевизору в программе об отечественной авиации знакомое лицо. Все бросив, полетела в Москву. И два близких человека, наконец, встретились, чтобы, не расставаясь больше, прожить всю оставшуюся жизнь. Вот такая красивая история. Красивая и яркая, как вся жизнь этого человека.

Так получилось, что последний период жизни замечательного летчика оказался связан с Ростовом. И не случайно было решено увековечить его имя. Так на карте Ростова появилась улица Еляна. Находится она в новом, до конца не обжитом микрорайоне и потому еще не обустроена. Возможно, это послужило поводом для демарша епархии. Мол, ничего не стоит поменять название... Но если следовать предложенной логике, то проспект Платова в Новочеркасске, ведущий в Вознесенскому собору, следует переименовать в Вознесенский. А московскую Волхонку, проходящую, как известно, мимо храма Христа Спасителя, именовать не иначе как «улица имени И. Христа». Так, что ли?

Нет, пусть уж улица Героя остается на своем месте, каким бы необустроенным оно пока ни было. Храм, к которому она ведет, ничуть от этого не пострадает. В конце концов, прокладывая всю жизнь путь в небо, Эдуард Елян завоевал право проложить и свою дорогу к Храму.