5 ноября – в День военного разведчика –вспомнят о тех героях, чьи славные имена и подвиги только недавно стали возвращаться к потомкам в книгах и фильмах, музейных экспозициях. Это – так называемые зафронтовые агенты периода Второй мировой.

О Петре Ивановиче Прядко и его военной судьбе до последнего времени мало кто знал.

НАШ  СЕГОДНЯШНИЙ рассказ – о зафронтовом разведчике с оперативным псевдонимом Гальченко – Петре Ивановиче ПРЯДКО, нашем земляке, о котором еще недавно знали очень немногие. А вот Сталин знал – ему о службе Гальченко в абвергруппе 102 лично докладывал начальник Смерша генерал-полковник Виктор Абакумов. За мужество и героизм, проявленные в тылу противника, Петра Прядко наградили орденом Красного Знамени.

Что это была за служба и как Гальченко, он же Прядко, оказался среди кадровых сотрудников спецподразделения абвера? Тернистым путём и во многом волей случая. Зафронтовым агентом военной контрразведки он в начале войны стал, будучи... начальником склада горючего 5-й армии Юго-Западного фронта, техником-интендантом первого ранга. 

В первые месяцы войны по ту сторону фронта в окружении оказались сотни тысяч красноармейцев. Одни, потеряв волю к сопротивлению, сдавались. Другие бились до последнего патрона. Интендант Петр Прядко был среди тех, кто упорно пробивался на восток к своим. Он возглавил большую группу окруженцев и ночью, ударив на передовой в тыл немцам, вывел ее на позиции 417-го стрелкового полка. Люди были изможденные, в истрепанном обмундировании и с трофейным оружием. 

Военных контрразведчиков вначале очень насторожило, что разношерстную группу возглавил не строевой офицер или политрук, а всего лишь «интендантишка». И они устроили ему фильтрационную проверку «с пристрастием». Время было такое – вербовки пленных красноармейцев абвер поставил на поток, партиями и в одиночку перебрасывал их с диверсионными целями через линию фронта. Та все еще напоминала дырявое решето…

– Гражданин Прядко, как ты объяснишь, что пять месяцев скрывался на территории, оккупированной врагом?

– Я?! Я скрывался? – опешил Петр.

– Ну не я же? – наседал особист.– Почему уничтожил партбилет? Где личное оружие? Почему раньше не вышел на соединение с частями Красной армии? Короче, бери ручку и пиши! Только не вздумай юлить!..

– Писать?

– Ну не петь же. Ты не соловей, шоб тебя слушать…

Петр, задыхаясь от гнева, выпалил:

Абвергруппа 102 на занятиях.– За меня трофейный автомат росписи ставил!

– А-а, все вы так говорите, а как копнешь, то такое повылазит, что…

– Т-ты че несешь?! Мы там своей кровью умывались, пока вы тут линию фронта выравнивали! Мы… – взорвался Петр.

– Чего-о?! – поперхнулся особист. И уже иначе глянул на дерзкого интенданта. Вскоре тот оказался в особом отделе 6-й армии, где ему предложили «сходить в разведку». О том, что этот «поход» оказался удачным, свидетельствует характеристика, данная вскоре на зафронтового агента Гальченко: «Прядко Петр Иванович, оперативный псевдоним Гальченко, он же Петренко, кадровый сотрудник абвергруппы 102, 1913 года рождения, в Красной армии с 1937 года. Принимал участие в разработке…

По своим качествам исключительно толковый работник, грамотный, сообразительный. Быстро и хорошо ориентируется в боевой обстановке. К заданиям относится серьезно и выполняет их точно в соответствии с нашими указаниями…»

На сторону гитлеровцев Прядко перешел под легендой дезертира-перебежчика. Оказался в сборно-пересыльном пункте в окрестностях Славянска. Первая часть задания была выполнена. Вторая и более сложная, связанная с внедрением в подразделение абвера – абвергруппу 102, осуществлявшую разведывательную и диверсионную деятельность в полосе обороны 6-й армии, могла закончиться ничем. Путь из лагеря в немецкую разведку оказался непрост.

Петр испил до дна горькую чашу советского военнопленного, прежде чем попал в поле зрения вербовщиков из абвергруппы 102. Голод и холод, унижения со стороны охраны – нет, не они стали главным испытанием для него, а презрение товарищей по несчастью, когда они узнали, что он пошел на сотрудничество с гитлеровцами и решил стать их шпионом.

Ausvais «агента» абвера Петра Петренко (Прядко).Расчет особистов на то, что грамотный, толковый офицер, «обиженный на советскую власть», может оказаться для абвера гораздо более перспективным, чем десяток перевербованных сержантов и рядовых, которых пачками забрасывали в советский тыл, полностью оправдался. Уже на первой ознакомительной беседе Петр приглянулся заместителю начальника абвергруппы 102. Набивший руку на вербовках агентов еще в петлюровской контрразведке и съевший собаку в своем деле, тот положил глаз на «пышущего ненавистью к Советам» смышленого офицера.

Прошло несколько дней, и положение Петра резко изменилось. Пусть пока под охраной, его направили в базовый лагерь подготовки абвергруппы 102. После беседы с ее начальником, кадровым военным разведчиком абвера, за Петра взялись инструкторы: начали спешно готовить теперь уже «агента Петренко» для выполнения шпионского задания.

Вскоре новоиспеченный агент абвера, получив разведывательное задание собрать информацию о частях 6-й армии, выехал к линии фронта. Возвратился Петр к своим не с пустыми руками. Нескольких дней пребывания в абвергруппе 102 ему хватило, чтобы изучить ее структуру, собрать установочные и характеризующие данные на ряд кадровых сотрудников. Более того, он исхитрился добыть сведения на пятерых агентов, готовившихся для заброски в советский тыл. 

В целях укрепления оперативных позиций Петра в абвергруппе 102 особисты подготовили для него «ценную разведывательную информацию». Он отбыл с ней «домой». В абвергруппе «Петренко» встретили как героя. Добытые «ценные сведения» руководство абвергруппы доложило командованию 17-й пехотной армии вермахта. Вслед за этим последовало повышение Петра по служебной лестнице. Удачливого агента «Петренко» назначили командиром разведывательной группы. Затем был зачислен в кадровый состав абвергруппы 102 и назначен на исключительно важный участок работы, связанный с подготовкой документов прикрытия на агентуру, направляемую на советскую территорию. О такой удаче особисты и не мечтали! Их разведчик получил доступ в святая святых любой разведки и не преминул сполна воспользовался этим. И в памяти Петра, и в его тайнике накапливались установочные данные на агентов, их анкеты и фотографии.

Однако наши контрразведчики надолго потеряли связь с «агентом Гальченко». Погибли те особисты, которые давали ему задания. Их сменщики считали «Гальченко» погибшим. А тот много месяцев спустя возьми да и объявись – в сентябре сорок третьего, спрятав под подкладкой плаща материалы на личный состав абвергруппы 102, перешел линию фронта на участке 57-го стрелкового корпуса и оказался в расположении стрелкового батальона. Старший оперуполномоченный отдела контрразведки Смерш с недоверием долго смотрел на Петра, и тот, не став больше тратить слов, вспорол подкладку плаща. На стол с тихим шелестом посыпались фотографии людей в форме бойцов и младших командиров Красной Армии, бланки служебных документов с печатями и штампами, на которых бросались в глаза лиловые и фиолетовые свастики с хищными орлами. Последняя фотография, как поздний осенний листок, легла сверху на горку документов. Особист склонился над фашистским архивом, долго разглядывал, затем обернулся к разведчику и, не стесняясь своего порыва, крепко обнял... 

Прядко отправили в Москву. Там он доложил о выполнении задания. В руководстве контрразведки Смерш не решились дальше использовать «Гальченко» как зафронтового агента – вероятность расшифровки была слишком велика. 

Войну он закончил в армейской части на фронте, дослужился до заместителя командира полка, награжден несколькими медалями и орденом...