Жительница хутора Галкина написала, да не отправила письмо Путину. Не успела этого сделать Надежда Дмитриевна Костромина, чья судьба во многом схожа с тысячами других жизненных историй детей войны

БАБУШКА НАДЯ, так привыкли называть женщину односельчане, была очень скромным человеком. О ней два года назад рассказывала наша газета («Папина звезда», № 82 от 16 марта 2018 года). Всю жизнь мечтала Надежда Дмитриевна узнать подробности военной биографии своего отца – Дмитрия Тихоновича Тихонова, погибшего в октябре сорок второго года в Воронежской области. Помогли ей в этом учителя Гапкинской школы, сотрудники местного райвоенкомата и другие, совсем незнакомые ей люди. Среди них – командир поискового отряда «Донской» Вячеслав Градобоев и директор Барнаульского издательства «Принт-22» Екатерина Крапивина. Через 75 лет узнала бабушка Надя, что за мужество и отвагу приказом командования ее отец был посмертно удостоен ордена Красной Звезды. А два года назад ей в торжественной обстановке вручили и его орденскую книжку. 

– Мне так бы хотелось взглянуть на папин орден, – говорила мне тогда Надежда Дмитриевна. – Потрогать руками. Словно с папой бы поздоровалась. Я ведь его так мало видела…

Когда погиб отец, маленькой Наде было лишь шесть лет. Мы в редакции решили найти мастера-геральдиста, который бы изготовил точную копию ордена Красной Звезды. Работу эту выполнил Валерий Шабунин. Копию ордена вручили мы Надежде Дмитриевне во время нашей встречи с читателями в хуторе Гапкине. Об этом тоже рассказывала наша газета («Истории хутора Гапкина», №156 от 25 мая 2018 года). Разрыдалась тогда бабушка Надя на глазах у всех односельчан. Бережно прижимала к губам коробочку с бесценной реликвией.


ОСЕНЬЮ прошлого года пришло печальное известие: умерла Надежда Дмитриевна. А совсем недавно я узнала, что осталось у бабушки Нади письмо, до боли трогающее душу. Адресовала старушка его прямо в Кремль, нашим руководителям государства. Бесхитростные строки сельской труженицы, которой удалось окончить лишь один класс начальной школы – помешала война. Но они не могут никого оставить равнодушным.

Письмо бабушки Нади, адресованное в Кремль.
Письмо бабушки Нади, адресованное в Кремль.

– Я родилась в 36-м году, – пишет Надежда Дмитриевна. – В 37-м забрали папу в армию. В 40-м он пришел. В 41-м забрали на войну. В 42-м родился мой брат. 2 сентября 42-го пришли немцы. У нас дом был большой, с низами. Немцы нас прогнали, и мы пошли к соседям, в погреб. С нами была бабушка, мамина мать, ей было 85 лет.

Корову немцы зарезали, телку тоже. С погреба все вытянули. В 43-м при освобождении хутора наш дом сгорел. Остался один фундамент. 

Я пошла просить милостыню. Очень хотелось есть. Была зима. Мама работала телятницей. Сдохнет телок или корова, брать не разрешали. Говорили – сибирская язва. Есть нельзя. Мы пойдем ночью, откопаем, нарежем шкуры, на соломе пожарим и грызем.

Лето настало, пошел катран, перекати-поле – трава такая. И ее ели, и сусликов. 

Пришла похоронка маме, что муж погиб под Воронежом. Мама стала лепить землянку. Я пошла работать на прицепы, садилки, а потом на комбайн. И так работала, пока не порезала сухожилия косой на ногах. Попала в больницу. А когда выписали из больницы, снова пошла работать, хоть и сильно хромала.

Вышла замуж. С мужем прожили 58 лет. У меня стаж 42 года. У него – 58. Обидно очень, что нам как детям войны, никакого внимания нет. Неужели мы его не заслужили, ведь столько горя пережили? 

– Хотелось бы хоть в глубокой старости от вас ответ получить, – пишет в конце своего письма баба Надя.

Главный редактор газеты «Наше время» Вера ЮЖАНСКАЯ вручает копию ордена Красной Звезды Надежде Дмитриевне КОСТРОМИНОЙ.
Главный редактор газеты «Наше время» Вера ЮЖАНСКАЯ вручает копию ордена Красной Звезды Надежде Дмитриевне КОСТРОМИНОЙ.

ЛИСТОЧКИ эти так и остались лежать у старушки. А когда она умерла, попали они в руки местной учительницы Елены Михайловны Московкиной. Эта она с коллегами и учениками написала Книгу Памяти о своих земляках.

– Вы знаете, – говорит Елена Михайловна, – письмо это невозможно читать без слез. Надежда Дмитриевна даже ничего не просит, просто уважения к таким, как она, хотела дождаться.

Моя мама – Софья Викентьевна Лебедь, как и баба Надя, родилась в тридцатые годы. Только не на Дону, а в Западной Белоруссии. В сорок четвертом умерла моя бабушка Мария Николаевна – мамина мама. Осталось четверо детей. Трое из них были несовершеннолетними. Так что горя хлебнули на оккупированной немцами территории мои родные сполна.

Мамы нет в живых уже десять лет. Но ее рассказы о пережитом в моей памяти остались на всю жизнь. Как сидели в окопах под бомбежкой. Как ели мерзлую картошку и целой деревней укрывались от эсэсовцев в партизанском отряде. Как хоронили убитых и спасали от смерти еврейских детей. Как работали чуть ли не сутками в колхозах за трудодни.

К сожалению, закон «О детях войны» на сегодняшний день так и не принят на федеральном уровне, хотя рассматривается законодателями уже несколько лет. Уходят из жизни представители поколения, которое поднимало страну из руин, испытало горе и голод в детском возрасте. И письмо бабушки Нади, не отправленное при жизни руководителям государства, заставляет нас искать на него ответы.