В них участвовали наши земляки

Так изобразил прием 24 мая 1945 года Дмитрий Налбандян

Русский обычай, умноженный на два

Это была идея Сталина - отметить величайшую в истории человечества военную победу не только парадом и торжественным собранием, но и кремлевским застольем.

По свидетельству генерала Штеменко, на тот момент - начальника оперативного управления Генштаба, Сталин сказал, что надо не только провести особый парад, но и: «Хорошо бы также, по русскому обычаю, отметить победу за столом, устроить в Кремле торжественный обед. Обед не будем откладывать и сделаем его до парада».

Так Генштаб приступил к разработке новой небоевой «операции». Для ее осуществления создали специальную группу. Список приглашенных на кремлевский обед генштабовцы составляли вместе с сотрудниками Главного политического управления.

Вероятно, по той же схеме работали и над списком второго обеда, который должен был состояться после парада.

- Мистика! - восклицают современные историки и публицисты после тщетных попыток воссоздать максимально полные картины кремлевских приемов 1945 года в честь победы над Германией. Не осталось ни имен приглашенных, ни воспоминаний участников с живыми и яркими подробностями…

Списки гостей еще, возможно, и всплывут, обнаружатся в каких-то архивах. С красочными и, главное, достоверными подробностями сложнее и безнадежнее. Хотя сегодня появляются в СМИ и они: звучат из уст детей и внуков участников тех исторических приемов.

Страна узнала о том, как чествовали в Кремле победителей из отчетов в газетах. Посмотрим, что они сообщали.

Первый обед состоялся 24 мая (он назывался торжественным приемом в честь командующих войсками Красной Армии), второй, в честь участников Парада Победы, - 25 июня. Оба проходили в бело-золотом Георгиевском зале Большого Кремлевского Дворца. Ведущим (или, проще говоря, тамадой) был народный комиссар иностранных дел Вячеслав Молотов. Вот как с газетных страниц прозвучала его первая здравица на первом обеде:

- Сегодня мы должны поднять тост в честь наших красноармейцев, в честь наших офицеров, генералов, адмиралов и славных маршалов. И, прежде всего, в честь того, кто руководил и руководит нашей борьбой и привел наш народ к великой Победе, еще невиданной в истории, в честь великого человека и любимого вождя, в честь товарища Сталина!

Второй тост - за воспитавшую Красную Армию партию Ленина-Сталина, за ее Центральный комитет, и тоже - «за здоровье нашего родного великого Сталина!».

Когда дошла очередь до здравиц в честь командующих войсками, Молотов сказал, что первым должен назвать имя Жукова.

На сайте известного политолога Вячеслава Никонова - внука Молотова - есть рассказы и об этих обедах. Вот какую интересную подробность приводит он в связи с этой здравицей. К тосту его деда Сталин добавил свой:

-Долой гитлеровский Берлин! Да здравствует Берлин жуковский!

Это была застольная шутка, и в газетный отчет она, конечно, не попала.

Вообще предназначенные для прессы отчеты об этих кремлевских приемах правили и Молотов, и Сталин. Корректировали здравицы, что-то вычеркивали. На самом деле в Георгиевском зале прозвучало больше тостов и большее число людей было в них упомянуто, чем это следует из газетных публикаций.

И в одном, и в другом отчете подчеркивалось, что встреча прошла в дружественной атмосфере. Рискну предположить, что на создание имиджа задушевности работал и предложенный Сталиным тост в честь тамады. Ведь народного комиссара иностранных дел товарища Молотова Сталин назвал по имени, словно это и вправду было в кругу старых друзей:

- Я предлагаю тост за руководителя нашей внешней политики Вячеслава Михайловича Молотова. Не забывайте, что хорошая внешняя политика иногда весит больше, чем две-три армии на фронте. За нашего Вячеслава!

Такой, немного «причесанный» вариант вошел в официальный газетный отчет.

Тосты Молотова в честь военачальников в прессе поданы так, что может создаться впечатление, будто Молотов зачитывал список. Однако это были индивидуальные здравицы. Между ними исполнялись концертные номера. В художественной программе участвовали солисты Большого театра, хора имени Пятницкого, Краснознаменного ансамбля Александрова. Словом, что называется, лучшие таланты страны.

В тостах в честь военачальников указывались их главные победы. Прозвучало и имя донской столицы. В газетном отчете это выглядит так: «…за маршала Малиновского, героя освобождения Ростова, полководца, освободившего от немецких и венгерских фашистов столицу Венгрии — Будапешт».

Тост, который услышали гости, звучал несколько иначе. Молотов, как пишет его внук, сказал о Малиновском так:

- Он прошел с боями по нашему Югу, докончил освобождение многострадального Ростова и освободил столицу Венгрии Будапешт.

«Многострадальный Ростов»… Возможно, в этих словах был и скрытый упрек маршалу. В июле 1942-го Малиновский, тогда командующий войсками Южного фронта, под угрозой окружения превосходящими силами противника, дал приказ оставить донскую столицу.

Реакция Сталина - крайне отрицательная. Появляется знаменитый приказ №227 «Ни шагу назад!», Малиновского понижают до командарма. Тучи над его головой сгущаются, но новая инициатива Малиновского подтверждает его авторитет как опытного и талантливого полководца. Малиновский не позволяет ударной группировке Манштейна прорвать кольцо вокруг армии Паулюса. Успех этой операции стал значимым слагаемым нашей победы в битве за Сталинград.

Дальше - возвращение Малиновского на должность командующего войсками Южного фронта, изгнание оккупантов из Ростова.

К каждому обеду — тост-сюрприз

Когда сравниваешь два отчета о кремлевских приемах в честь победителей в Великой Отечественной войне, понимаешь, что Иосиф Виссарионович Сталин был еще и гениальный режиссер. Обед 24 мая 1945 года представляется как бы генеральной репетицией приема в честь участников Парада Победы, гораздо более значимого и многочисленного. (На обеде 24 мая, по мнению экспертов, могло присутствовать от трехсот до тысячи гостей. 25 июня, по официальным данным, их было более двух с половиной тысяч).

Исторический кремлевский обед глазами Михаила Хмелько
Исторический кремлевский обед глазами Михаила Хмелько

Наверно, каждый, кто прочтет отчет о приеме 24 мая, удивится третьему тосту Молотова. Сегодня это кажется невероятным, но третий тост Молотова был во славу… советско-польской дружбы, «которая должна быть примером несокрушимой дружбы между славянскими народами».

Само присутствие на этом обеде польских гостей и даже здравицы в их честь тогда, вероятно, воспринимались вполне естественными. Войско Польское было самым крупным из всех воинских формирований иностранцев, которые воевали в составе советских фронтов против фашизма. На Бранденбургских воротах в поверженном Берлине развевались два флага: Красной Армии и Войска Польского. На Параде Победы колонна поляков пройдет по Красной площади в составе сводного полка 1-го Белорусского фронта…

На обеде в Кремле удивительным было то, что чествовали не польских военных, а польских горняков. Молотов пояснил: их делегация доставила в подарок Москве эшелон угля.

Поляки, одетые, по рассказам очевидцев, в живописные костюмы (вероятно, национальные) пропели Сталину заздравную песню на своем языке.

- За настоящую рабочую дружбу, которая сильнее всякой другой дружбы! - поднял бокал Сталин, но этот тост остался в неопубликованном.

Было ли все это - и участие горняков в обеде, и тост импровизацией или такую оригинальную форму выбрали для обозначения важного направления советской послевоенной политики?

На этом обеде Сталин произнес, наверно, свой самый знаменитый тост - за здоровье русского народа. Для печати автор его несколько отредактировал, уменьшив, по мнению политолога Никонова, градус самокритики.

Две-три - минуты, максимум - пять, - вот сколько времени потребуется вам на произнесение этого тоста, даже если делать это не спеша, с чувством и толком. Однако, по свидетельству очевидцев, тост о русском народе занял на обеде добрых полчаса! Это - из-за нескончаемых оваций, которые следовали за каждой сталинской фразой.

К приему 25 июня Сталин приготовил еще один тост, ставший историческим, о «винтиках»:

- Я бы хотел выпить за здоровье людей, у которых чинов мало и звание незавидное. За людей, которых считают «винтиками» великого государственного механизма, но без которых все мы - маршалы и командующие фронтами и армиями, грубо говоря, ни черта не стоим.

Как и тост за здоровье русского народа, здравица в честь «маленького человека» на большой войне прозвучала ближе к финалу встречи, после чествования военачальников.

Имена (или, вернее, фамилии) военачальников на приеме 25 июня называли в соответствии с тем порядком, в котором сводные полки фронтов проходили накануне торжественным строем по Красной площади. Поэтому первой прозвучала фамилия маршала Мерецкова, командующего Карельским фронтом.

В газетном отчете о приеме в честь участников Парада Победы были упомянуты здравицы в честь наших земляков. Это генералы генерал Галицкий (таганрожец), Лелюшенко (родом из Зерноградского района), Гречко (уроженец Куйбышево), выдающийся оружейник Токарев.

Еще, конечно, маршал Буденный. В честь «старейших полководцев Красной Армии» Ворошилова, Буденного и Тимошенко здравицы звучали и на первом, и на втором приеме в Кремле.

Розу - жене Шолохова

Для меня одна из загадок кремлевских приемов победителей - это отсутствие (по крайней мере, в официальных отчетах) здравиц в честь Женщины: женщины-матери и той, что спасала «ожиданием своим», как сказал поэт.

Возможно, такие тосты не в традициях на приемах во славу военных побед? Или такой подход был чужд менталитету главного инициатора и режиссера этих приемов?

С годами все более загадочным становится и участие женщин в кремлевских приемах победителей 1945 года.

Фотографировать на этих приемах не разрешалось. Но два-три года спустя появились живописные холсты, которые по сей день воспринимаются многими как документальные свидетельства . Это «Торжественный прием в Кремле 24 мая 1945 года» Дмитрия Налбандяна и «За великий русский народ» Михаила Хмелько. И на том и другом изображены среди гостей женщины. Но кто они - определить сегодня сложно.

Когда-то насчет присутствия женщин на приеме в честь участников Парада Победы все было просто и ясно. К примеру, в 1988 году в газете «Правда» утверждалось, только две женщины были приглашены на этот прием: «Долорес Ибаррури, испанская революционерка, мать Героя Советского Союза, командира пулеметной роты Рубена Ибаррури, погибшего в бою, и русская женщина, мать четверых детей, жена писателя-фронтовика Мария Петровна Шолохова».

Однако теперь в СМИ упоминаются еще, как минимум, две гостьи: это любимые женщины и боевые подруги одного генерала и одного маршала, ставшие впоследствии их женами…

С Долорес Ибаррури и Марией Шолоховой связан эпизод, который тоже мог бы стать сюжетом для картины. 

На этом приеме к ним подошел маршал Рокоссовский с двумя розами в руках и галантно преподнес дамам по цветку.

Откуда у него эти розы? Участники приема рассказывали о больших вазах с цветами. Неужели прославленный маршал, как мальчишка-курсант, тайком вытащил из вазы две розы?

Как не вспомнить фильм «Офицеры» с романтиком-генералом, который, не имея другой возможности срочно достать для женщины цветы, бросился за ними на клумбу. А тут - всего лишь ваза во дворце…