Как сама жизнь

Нашей прародительницей была «Молодежь Дона» — первая донская молодежка, это ее пилотный номер вышел 15 апреля 1921 года, отпочковавшись от одноименной молодежной странички в газете «Донская беднота». «Молодежь Дона» мечтала стать хотя бы еженедельником, но время было трудное, суровое, средств едва хватало на то, чтобы выпускать по номеру в месяц. Потом не стало хватать и на это. К концу года попытку создания молодежной газеты пришлось признать преждевременной и, как пишет исследователь донской прессы Евгений Корнилов, вернуться к малым формам — «страничкам молодежи» в советских и партийных изданиях.

«Молодежь Дона» как самостоятельное издание возродилась в мае 1923-го. В 1924-м наш феникс преобразовался в «Молодого рабочего». Почти параллельно с «Молодым рабочим» на Дону появилась другая юношеская газета — «Комсомолец», чья биография начиналась на Кубани. «Молодой рабочий» был ориентирован  на пролетариев, «Комсомолец» — на крестьян. Весной 1926-го они объединились — так появилась молодежная рабоче-крестьянская газета «Большевистская смена», первоначально — орган Северо-Кавказского крайкома и Донкома комсомола. В 1952-м «Большевистскую смену», словно предчувствуя ветер перемен, переименовали в «Комсомолец», в 1991-м, на новом переломном этапе истории, «Комсомолец» стал «Нашим временем».

Какой была атмосфера в нашей юной газете? Как готовились публикации? Кто они, авторы, читатели, помощники первой донской молодежки? Что их волновало? О чем мечтали и спорили? Воссоздать полную картину едва ли удастся, но отдельные эпизоды реконструировать попробуем с помощью сохранившихся до наших дней газетных подшивов — спасибо Областному государственному архиву и Донской публичной библиотеке, предоставившим нам возможность с ними познакомиться. А еще — спасибо известной советской писательнице Вере Пановой, автору таких популярных прежде (и экранизированных) книг, как «Спутники», «Сережа».

Она родилась в Нахичевани-на-Дону, в юности была газетчицей и  сотрудничала со многими донскими изданиями. Ее охотно печатали и «Молодой рабочий», и «Большевистская смена». В детской газете «Ленинские внучата» (они выходили в Ростове до вой­ны, а потом трансформировались в страничку в нашем «Комсомольце») Вера Панова была ответственным секретарем, т.е. человеком в руководстве, тот период своей биографии всегда вспоминала с большой теплотой.

Любопытные подробности жизни ростовских газетчиков 20-х годов запечатлены в ее мемуарах и «Сентиментальном романе» — книге воистину благоуханной прозы.

Панова рассказывала, что прообраз редакции, описанной в «Сентиментальном романе», — это «Трудовой Дон», предтеча «Молота», где она числилась за отделом рабочей жизни. Но, думается, тот же дух витал и в других ростовских изданиях, редакционная жизнь была во многом похожей, поскольку постоянные коллективы еще не сложились, традиции не успели родиться, сотрудники и авторы печатались и здесь, и там. А было в редакции из «Сентиментального романа» так: «…сотрудники местной жизни звонили по телефону, собирая хронику, миловидные машинистки стучали на машинках, приходили рабкоры и присаживались написать заметки». Главному герою — начинающему газетчику — казалось, что «в редакции не прекращался блестящий разговор: рассказывали новости, анекдоты, всевозможные интересные случаи, смеялись, спорили. Работа здесь была словно бы не обязанностью, а удовольствием — прекрасным жизненным процессом была здесь работа, естественным, как дыхание».

Другой ростовский газетчик — Яков Волчек — в воспоминаниях о Пановой сделал зарисовку из жизни Северо-Кавказского отделения «Комсомольской правды», где одно время они вместе работали: «Я попал в странный, громкоголосый, ошеломивший меня мир. Сравнительно недавно вышел роман «Двенадцать стульев». В редакции все разговаривали языком этого романа. То и дело слышалось: «Командовать парадом буду я!», «Лед тронулся!», «Заседание продолжается!».

Сотрудник, уходящий по какому-нибудь поручению, громко объявлял, имея в виду самого себя: «Он выбыл, ждите с победой!».

Легко представить такую же картину и в «Большевистской смене», ведь еще и в «Комсомольце» середины 80-х, где я начинала работать, Ильфа и Петрова любили и охотно цитировали.

Ильф и Петров, Светлов, Шолохов, а также другие литературные классики вспоминаются и при чтении самой «Большевистской смены». К примеру, понимаешь, что контора «Рога и копыта» из романа «Золотой теленок» была не остроумной фантазией, а вполне реалистической подробностью. В начале 1930 года «Большевистская смена», развивая призыв Центрального Комитета комсомола, вдохновляла своих читателей: «Отбросы — за границу, трактора — советским полям! Не дадим пропасть ни одной тряпке, ни одной кости. Соберем предметы второстепенного экспорта!».

Далее следовало агитационное уравнение: одна тонна конского волоса — это, считай, два трактора. Уравнение подкреплялось агитационной поэзией:

Комсомольцы,

шутки бросьте —

Доберитесь до костей,

Собирать рога и кости

Будем дружно

без затей.

Соберем тряпье,

копыта.

Хватит силы и паров.

И, глядишь,

уже добыта

Вереница тракторов.

Да, много неожиданного открывается при чтении «Большевистской смены». Убедиться в этом смогут и наши читатели, которых мы приглашаем в путешествие во времени, по газетным страницам уже легендарных времен. Следите за рубрикой «90 лет мы пишем историю страны».