В 20-е годы в «Большевистской смене» редко писали о любви, а чтобы такая публикация, да еще на первой полосе — это вообще случай исключительный.

Однако 15 января 1927 года читатели «БС» увидели на первой полосе под рубрикой «Письмо из Москвы» публикацию с нетипичным для того времени и этого места названием «Спор о любви не-обыкновенной».

Это был отклик на реакцию, вызванную творением писателя-коммуниста Милашкина «Луна с правой стороны, или Повесть о необыкновенной любви», напечатанным в журнале «Молодая гвардия».

«Вузовская молодежь шумит», — сообщал из Москвы некий Дм. Ростов. Что же было в этой повести? Чем она так взбудоражила студентов?

Рассказывалось в ней о том, как крестьянка — комсомолка Татьяна Аристархова приехала в город, поступила в вуз, как под влиянием окружающей среды «докатилась она до 22-го мужа и как спаслась она, возродилась, вернувшись к земле, к сосновому лесу, к природе».

Студенты повесть прочли, спорить стали: типично это или нетипично? Дискуссия перешагнула пороги вузовских аудиторий, и вот уже в «Правде», главной партийной газете страны, некий товарищ написал, что «в комсомоле, де, царит разврат, там процветают культ бутылки пива, культ анекдота — словом, такая мразь и мерзость, на которые и смотреть не хочется».

Была ли у тов. Дм. Ростова возможность возразить «Правде» через московские издания? А «Большевистская смена» и ему, и себе такое позволила.

Главным оружием в этой полемике тов. Дм. Ростов выбрал статистику: мол, по итогам анонимного опроса 72% студентов Московского университета и 81% студенток выступают за «длительное половое общение». А вы говорите — разврат…

«Разврат не является идеалом современной молодежи», — подытожил он и сделал заключение, вполне применительно и к оценке нравственного состояния дня сегодняшнего: сперва, де, надо думать о другом — о жилищно-строительной кооперации и т.д.

Вообще диспуты, в том числе и по вопросам пола, были в те годы распространенным явлением. Эхо одного из них слышится и в публикации, появившейся в «БС» еще в конце 1926-го. Активный автор газеты — юнкор Марзан — рассказывал о споре, поводом к которому послужила история куда более трагичная, чем изложенная в повести тов. Милашкина: самоубийство молодой ростовской пролетарки Маруси Найденко.

Она «без отказа дарила комсомольский актив мужского пола своими ласками», когда же, как следовало из публикации, сама решила вступить в комсомол, комячейка отказала новой Магдалине по причине ее легкомысленного поведения.

Этот ли вердикт так на нее подействовал или что-то произошло в ее жизни, но Маруся застрелилась. На диспуте девушки обрушились на парней, виня их в смерти Маруси, один из них пытался оправдаться, мол, она давно была пропащая, такая молодая, а уже с ребенком на руках… «Большевистская смена» устами Марзана такой взгляд рабочего, комсомольского парня на девушку осудила, подвела читателей к мысли, что это — мещанство, а мещанство для строителя «нового быта» было большим грехом.

А каков он вообще — идеал строителя и строительницы «нового быта» и нового общества? Видимо, найти ответ на этот вопрос помогали и такие диспуты.

Весной того же 1926 года «БС» предложила к обсуждению тему: можно ли комсомольцу курить? Обнародовали только два мнения, должно быть, самые убедительные. «Ребятам — можно, девушкам — нельзя, — считала некая Д. Лузгина. — Курящая девушка подрывает авторитет организации», а кроме того, де, «крестьянство считает таких чуть ли не проститутками».

«Никому нельзя, но девушкам особенно», — вторила ей комсомолка Белкина, уверенная, что крестьяне не пустят своих детей в комсомол, если увидят, что комсомольские девушки курят.

Интересно, листая подшив «БС», наблюдать, как менялось в обществе отношение к тому, что девушки, ломая стереотипы старого быта, примеривали к себе традиционно мужские профессии. 10 марта 1926 года «БС» писала о ростовской девушке-пролетарке Фромовой. На Донской табачной фабрике ее сагитировали учиться на слесаря.

Газета на эту тему не дискутировала, но намекнула на споры, возникшие в связи с этим среди женщин на самой фабрике:

— И бабье это разве дело? Лучше бы вышла замуж и жила бы, как мы жили.

Тут же «БС» не преминула привести и другое мнение некоего «дяди с усами». Оно было свидетельством облагораживающего влияния девушки—слесаря на мужскую часть коллектива.

— При ней заругаться по-настоящему нельзя, — разводил руками усач. Вот так: простой работяга, а какой джентльмен в ином вопросе…

Проходит год, и в день 8 марта «БС» выходит с полосой, посвященной уже массовым достижениям женщин в овладении мужскими профессиями. И теперь — никаких споров и сомнений, теперь — большими заголовочными буквами, немножко по-одесски:

«Мы можем сегодня радоваться.

Мы многого уже добились.

Вы хотите фактов?»

Тогда вот вам, значит, факты: «В начале 1926 года в тракторный отдел «Донтрактора» попросились учиться управлять две девушки-крестьянки». Научились, и оказалось, что справляются с работой лучше мужчин. «Донтрактор» кликнул клич и организовал уже отряд из 20 девушек, бывших беспризорных. И они быстро освоили науку управления трактором, и скоро у них самих появились ученики — в прошлом также беспризорные.

Это — в сельском хозяйстве. А в строительстве, с радостью сообщила «БС», девушки трудились раньше только как чернорабочие, а теперь стали осваивать профессию электрика (помните фильм «Близнецы»?).

Было в том номере и про другие достижения такого свойства. Процесс пошел…