Тема свободной продажи оружия все чаще возникает в печати, на телевидении. Почему? Об этом мы говорим с заслуженным юристом России, доктором юридических наук, профессором, известным писателем Данилом КОРЕЦКИМ.

— Есть две группы причин. Первая —желание граждан защититься от преступников. Это причина наиболее очевидная. И участники всех дискуссий, связанных с легализацией оружия, на эту причину ссылаются. Одни говорят, что гражданам надо дать возможность самим защищаться от преступников, другие считают, что не надо, потому что они и так хорошо защищены. Но на самом деле главная причина носит экономический характер. Еще лет десять назад я, давая интервью, если не ошибаюсь, журналу «Ъ-деньги», сказал, что вопрос о вооружении населения будет решен положительно. И не из-за заботы о населении, на которое, по большому счету, всем наплевать, а по причине того, что цена рынка продаж оружия, как я прикидывал, примерно 5-10 миллиардов долларов. И этот рынок через все запреты пробьет себе дорогу на просторы России. Короткоствольное огнестрельное оружие будет продаваться в магазинах, как охотничьи ружья и карабины. Сейчас активизация этого движения на 50-70% опирается на интересы оружейного лобби. Вот чем вызван сегодняшний ажиотаж.

— То есть интересы оружейников выше того, будет применено оружие как средство защиты или же оно будет использовано как инструмент убийства?

— У оружейников экономические задачи, и ничего плохого в этом нет. К тому же расширение оружейного рынка влечет развитие конструкторской мысли, прогресс отечественной оружейной отрасли. И производители оружия, как представители любого ведомства, предполагают, что их продукция будет использована в законных целях. Так же, как производители мыла не предполагают, что оно будет использоваться преступниками для снятия слепков с ключей.

— А в принципе от кого конкретно нужно защищаться людям?

—  От любых преступников, которые совершают традиционные уголовные преступления: грабежи, разбои, убийства, изнасилования, угоны автомобилей. Правда, противники вооружения говорят, что, когда преступник нападает, он уже к этому подготовлен. Обеспечил себе преимущество: внезапность нападения, подходящий для себя и неподходящий для потерпевшего момент, приготовил оружие или то, что у него имеется. И в связи с этим потерпевший всегда обречен на то, чтобы стать жертвой этого преступления. На первый взгляд, звучит действительно убедительно.

—  Ведь на самом деле так и есть.

— Так, да не так. Дело в том, что каждое преступление — это определенный процесс, который развивается во времени, и не всегда так, как он задуман первоначально. Этот процесс называется криминологической ситуацией. А такие ситуации бывают различными. Налетели грабители, ударили, сбили с ног —конечно, тут, может, и оружие не поможет. Но бывает и по-другому. Например, напали два преступника на физически подготовленного человека,  владеющего приемами самозащиты, а он сумел увеличить дистанцию между собой и преступниками и обнажить оружие. Можно сказать, а зачем ему тогда оружие? Пусть он эту дистанцию увеличивает дальше и убегает. Или бьется с преступником врукопашную, если так хорошо подготовлен. Но закон не требует, чтобы потерпевший убегал. А мораль это даже и осуждает. Потому что если ты можешь с преступником расправиться, то это и надо делать. Иначе он может напасть на человека, который не сможет оказать ему сопротивление, и тогда отыграться уже на нем.

— Выходит, все зависит от ситуации.

— У нас был случай, когда ночью в Кумженской роще шестеро хулиганов стали в ряд поперек дороги, остановили машину, стали требовать, чтобы водитель отвез их в город, избили его… Противоестественная ситуация! Ведь, чтобы стать на пути автомобиля, надо рассчитывать на то, что законопослушный человек остановится и потеряет свое изначальное преимущество! И они не ошиблись. А ведь потерпевший мог включить сигнал и продолжать движение. И уже пусть преступники думают: отскакивать или класть свою жизнь под колеса. Но, скорей всего, если бы кто-то пострадал, то водителя бы осудили. Разве это нормально? Ведь должен действовать разумный механизм применения законов, а государство должно заботится о своих законопослушных гражданах. И, кстати, вооружение населения только тогда имеет смысл, когда государство в состоянии отличить законопослушного человека от преступника, способно определить, где необходимая оборона, где ее превышение, а где преступление, замаскированное под необходимую оборону. Тогда и преступники ведут себя скромнее, и вероятность нападения на граждан много ниже, соответственно, и в оружии нет особой нужды. А если государство слепое, косое или безрукое, то тогда вооружение населения ничего хорошего не принесет. Потому что и сейчас необходимая оборона для законопослушных граждан, по существу, сведена к нулю. И что изменится, когда все вооружатся? Бандитов будут отпускать, а честных граждан за применение оружия против бандитов сажать? Ничего хорошего не выйдет.

—  Многие ли хотят вооружаться?

— Меньше половины. По данным разных опросов, процентов 40-45 хотят иметь оружие. В основном это мужчины, имеющие опыт обращения с оружием, женщины-энтузиастки встречаются в исключительных, единичных случаях. Да и многие мужчины никогда оружие в руках не держали и держать не хотят. И понятно, что никто не собирается им насильно его выдавать. Тем более что оружие достаточно дорого стоит. Если его будут продавать в магазинах, то, я думаю, от 80 — 100 тысяч рублей за единицу. Я вот заходил в оружейный магазин в республике Сан-Марино: небольшой пистолет малого калибра стоит 300 долларов, «пушка» посерьезней – до 1000. То есть, цена, в общем-то, вполне доступная.

—  А почему у нас дорого?

—  Ответить на этот вопрос можно, поехав в Сан-Марино и задав его хозяину магазина. Потом поехать в оружейный магазин «Кольчуга» в Москве и посмотреть, сколько там стоят ружья, травматическое оружие, и спросить у владельца этого магазина. Они скажут, почему.

— Шутите. А вы не спрашивали?

— Нет, я не интересовался. Потому что обед, скажем, на двоих, в Сан-Марино стоит максимум 100 долларов, а в Москве – 500 долларов. Вот поэтому.

— Мы возвращаемся к тому, с чего начали, – вопросу об экономике… А как же оружие и преступность?

— Для осведомленных людей тут все ясно. Есть причины преступности, есть ее условия. Оружие не является причиной, но его наличие может выступать в качестве условия преступности. Однако условия не порождают преступлений, они только облегчают их совершение. А причинами являются отношения в обществе. Поэтому валить на оружие и связывать массовые расстрелы с самим фактом его наличия — это, в лучшем случае, некомпетентность: когда люди не знают разницы между причиной, условием и орудием преступления. А в худшем  случае — глупость. Хотя глупость и некомпетентность, как известно, идут рука об руку. Когда мы говорим об оружии, то надо исходить из того, что это всего-навсего железки — предметы и механизмы, которые могут выполнять самую разную функцию: от общественно полезной до криминальной. Могут вообще не выполнять криминальных функций. Как было в ­50-80-е годы. Ведь долгое время охотничьи ружья свободно продавались в хозяйственных магазинах, наряду с другим инвентарем. Зашел, купил капкан на сусликов, лопату, двустволку и пошел дальше. В 60-е для покупки надо было иметь охотничий билет. В 70-е ввели разрешения органов внутренних дел. Но в преступлениях ружья использовались крайне редко — в единичных случаях. Когда знаменитая ростовская банда «фантомасов» решила вооружиться, им пришлось полтора года изготавливать самодельное оружие!

Всплеск вооруженной преступности пришелся на начало 90-х. У преступников откуда-то появились тысячи пистолетов, автоматов, гранат. Они же не с неба упали? На «черный рынок» пошел поток с армейских складов! Сегодня стыдливо говорят: «лихие ­90-е». Хотя как могут быть какие-то лихие годы в государстве? Государство никакой лихости не допускает. Лихой человек на Руси всегда приглашался на эшафот. А если лихих людей расплодили и позволили им создать лихие времена, которые до сих пор аукаются, то это уже претензии к государству, а не к оружию…

— Но ведь в 90-х действительно был полный хаос…

— Тогда надо говорить о том, что у нас были периоды, когда государство превращалось в анархически дезорганизованную структуру, достигающую своих личных интересов и не выполняющую задачу по повышению благосостояния граждан, обеспечению безопасности, общественного порядка. Но никто же этого не говорит. Говорят, что виновато оружие!

— А сейчас, на ваш взгляд, ситуация изменилась, и люди готовы к тому, чтобы иметь оружие?

— Я говорю прямо противоположное. Я говорю, что право граждан на самозащиту уничтожено. Преступники, которые зачастую применяют оружие, оказываются безнаказанными. Граждане, которые эффективно отбились от преступников, привлекаются к уголовной ответственности. Здравый смысл поставлен с ног на голову. Вот недавно якобы участник ДТП покончил жизнь самоубийством, нанеся себе пять ножевых ранений. Бред, конечно! Потом стали разбираться, возбудили уголовное дело. Но уже сам факт того, что бред можно подавать как реальную версию, наглядно показывает состояние борьбы с преступностью. Или сейчас судят девушку, которая в метро стреляла из травматики в вооруженных ножами хулиганов, порезавших ее спутников. Это чистая необходимая оборона. И вместо того, чтобы привлекать к ответственности преступников, хотят наказать обороняющуюся девушку. В таком случае вопрос: зачем тогда оружие населению? Получится, что бандиты будут официально убивать законопослушных граждан, а с  гражданами, которые начнут все-таки оказывать сопротивление и убивать бандитов, будет расправляться машина правосудия? В чем же смысл?

— У нас часто законы трактуются по-разному. И попробуйте доказать, что человек применил самооборону, а не пошел на сознательное убийство. Что сделать для того, чтобы действительно черное было черным, а белое – белым?

— Чтобы черное было черным, а белое — белым, нужно, чтобы все не были дальтониками. Особенно те, кто эти «цвета» определяет. Второе: чтобы тех, кто неправильно «цвета» определял, немедленно изгоняли оттуда, где они «определяют» эти цвета, и привлекали к ответственности за неправильное определение цветов. И, третье, надо, чтобы официально «черное» называлось «черным», «белое» – «белым». Без этого толку, конечно, не будет.

— А вы за свободную продажу оружия?

— Я всегда был за легализацию оружия. Но я — за легализацию в нормальной, демократической, справедливой стране с сильной системой правоохранительных органов, системой сдержек и противовесов и сильной системой правосудия. Я — вот за такую легализацию. Если этого нет, тогда и оружие не поможет. 

— Но у нас страна таковой пока не является.

— Ну а что я могу сделать?

— Тогда к чему разговоры о легализации оружия? Сорок пять процентов людей, которые выступают «за» оружие, еще не показатель.

— А сколько процентов показатель? 60? 80? 100? Кстати, оружие – это только инструмент. Наши граждане то ли не приучены, то ли отучены давать отпор преступникам. Мой ученик исследовал насильственную преступность, и оказалось, что лица, подвергшиеся нападению, оказывали сопротивление только в 13% случаев. Причем в 33% случаев это сопротивление оказывалось успешным. То есть из тех, кто давал отпор, каждый третий защитился. Но основная масса — 87% — просто не оказывала сопротивления: люди добросовестно выполнили обязанности жертвы.

—  Вот прежде всего людей надо обучать защищаться. С другой стороны, за курс «молодого бойца» нужно платить деньги. Не каждый сможет себе позволить. Выходит, это «удовольствие» для состоятельных граждан.

— Это очевидно.

— На многих телеканалах разговоры о свободной продаже оружия в основном сводятся к тому, что, если наших граждан вооружить, они просто перебьют друг друга. Почему толком никто не объясняет причину легализации оружия?

— Потому что на телевидении этот вопрос обсуждается во всевозможных ток-шоу, в которых участвуют артисты, композиторы, спортсмены, понятия не имеющие о предмете обсуждения.  Самое страшное, что и наши законодатели, появляясь на экранах, тоже демонстрируют полную некомпетентность. Массовый стрелок Виноградов действовал в состоянии фрустрации, озлобленности, неудовлетворенности жизнью. А свели-то все опять к оружию! И приняли новые ужесточения, которые направлены не на вооруженных преступников, а на граждан, имеющих оружие на законных основаниях. Только ограничивать запретами хороших людей гораздо проще, чем переделывать плохих.

— Отчего так происходит? И что надо делать?

— На днях я прилетел из Объединенных Арабских Эмиратов. Государству всего 41 год. Существует в пустыне, где, кроме верблюдов и рыбацких домиков на берегу залива, не было ничего. Теперь, когда я ехал по Дубаю, где не был год, везде небоскребы, фонтаны, газоны, деревья, комфортабельные отели, самое высокое в мире здание – башня Халифа, почти в километр высотой. Насыпной остров. Пять лет назад я видел, как насыпали камни и засыпали их песком. А сейчас это новые территории, которые добавились к земле. На острове создан прекрасный новый мир, застроенный тысячами домов, с надземным метро, прекрасными асфальтированными дорогами. Кстати, никогда не скажешь, что это пустыня и под ногами песок, потому что все в зелени. Все это сделано с нуля за сорок один год. Потому что они мало говорят, а много делают. И не рассказывают, что будет через двадцать пять лет. Все сроки 3-5-7 лет. Когда спрашиваешь, в чем секрет, объясняют – строгая дисциплина, ответственность, государственный контроль.

— Я знаю, что вы собираете оружие, у вас достойная коллекция. Когда-нибудь приходилось из него стрелять?

— Коллекционирование оружия никакого отношения к применению не имеет, наоборот, оно его исключает. Прослужив тридцать лет в органах внутренних дел, я имел и табельное, и наградное оружие, но, к счастью, его никогда не применял, тем более что характер деятельности этого не требовал. И очень этому рад.