Проиграно еще одно дело о защите жилищных прав ребенка. На этот раз «отметился» Октябрьский (сельский) районный суд. Пока в ходе заседаний взрослые выясняли, кто, когда и с кем разводился, вселялся и разъезжался, маленькая десятилетняя девочка Катя фактически стала заложницей  ситуации.

Ее родители — Елена и Сергей — так полностью и не смогли пережить  «критический» возраст семейной жизни. После восьми лет брака решили разъехаться по разным адресам. Она с дочерью осталась в небольшом доме в Шахтах, доставшемся в наследство от отца. Он снял жилье в этом же городе. Но официально семья продолжала существовать.

По удивительному стечению обстоятельств, спустя всего месяц после этого события Сергею, как военнослужащему-очереднику, наконец дали долгожданную квартиру по месту расположения вой­сковой части, то есть в Октябрьском (сельском) районе. Ее площадь рассчитали на всех трех членов семьи. По социальной норме получилась «двушка» — 46,6 квадратных метра.

Сергей перевез туда вещи, зарегистрировался. Елена узнала о новоселье позже и, как это бывает, неожиданно и последней: при сборе документов на оформление детского пособия. Но поступила как обычная нормальная женщина — осталась на прежнем месте. Раз нет мира в семье, разве новая квартира  — повод, чтобы опять съезжаться?

Меньше чем через год Сергей приватизировал квартиру на себя одного, тем самым не дав возможности приобрести право частичной собственности на нее даже несовершеннолетней дочери Кате, зарегистрированной в войсковой части. Когда Елена об этом узнала и подняла шум, он быстро продал квартиру.

Система, вернее, ее несовершенство таково, что, будучи официально женатым мужчиной и отцом несовершеннолетнего ребенка, Сергей без труда прошел все этапы — от единоличной приватизации и госрегистрации до продажи.

—  Когда я узнала, что фактически за нашей спиной в спешном порядке были совершены все эти действия, стало обидно и противно, — говорит Елена. — До сих пор не понимаю, как можно было не выделить долю в квартире своей родной дочери?..

Но Октябрьский районный (сельский) суд встал на сторону Сергея. Из восьми листов решения следует, что Елена и ее дочь Катя во всем виноваты сами, потому что «не предприняли никаких мер по вселению в указанную квартиру, не были там зарегистрированы, не имели ключей и своих вещей в ней». Следовательно, право пользования данным жилым помещением они не приобрели, как и право на приватизацию.

Все понятно, за исключением разве что одного очень важного момента. Разве вопросы вселения, регистрации, ключей, перевоза вещей по силам десятилетней девочке? Так почему жилищные права ребенка должны быть попраны только потому, что чего-то не смогла или не захотела сделать в силу определенных моральных принципов ее мама? И вообще, на тот момент родители еще  состояли в браке, поэтому  в равной степени должны были нести ответственность за соблюдение интересов своего ребенка.

Ни один из официальных органов, имеющих полномочия защищать интересы детей, не смог вернуть ситуацию в нормальное русло и настоять на том, что квартиру просто «уводят».

—  Ведь начнем с того, что квартира выделялась с учетом всех членов семьи. Поэтому и площадь получилась целых 46,6 квадратных метра. Так почему отец распорядился ею единолично? — удивляется юрист Алексей Мугу. — Во-вторых, мы просили суд признать куплю-продажу недействительной. Но покупательница уверяла, что сделка совершена на возмездной основе и данная квартира – ее единственное жилье. При этом, как следует из справки администрации Персиановского сельского поселения, в феврале текущего года, то есть даже спустя восемь месяцев после продажи, в квартире никто  не был зарегистрирован.

Несмотря на собранный пакет документов «по существу», право  несовершеннолетней Кати на часть квартиры так и не удалось отстоять даже юристам. Областной суд оставил решение районного суда о признании Кати, не приобретшей право пользования, в силе.

Эта некрасивая жилищная история испортила отношения Елены, Сергея и пока еще маленькой Кати очень сильно.

—  Если раньше, до жилищных разбирательств, отец и дочь часто виделись, общались, то теперь этого практически нет, — вынуждена признать Елена. — Слышала, что он приобрел другое жилье, завел новые отношения и будто вычеркнул дочь из своей жизни. Единственное, что он сделал за все последнее время: потребовал с меня компенсировать его расходы на адвоката. Хотя, казалось бы, получил все: машину, приобретенную за месяц до нашего расставания, квартиру… Выходит, правда: «Чтобы узнать истиную суть мужчину, нужно с ним разойтись?!»