Нужны еда, психологи, поддержка.

Люди хотят есть каждый день

В подобные рейды волонтеры фонда ездят каждые выходные вот уже второй месяц. В тот день мы развозили по муниципалитетам остатки детского питания и консервов. Крупы, предметы гигиены и бытовой химии у фонда «Доброе дело» закончились еще на прошлой неделе. А это – поддержка для тысяч украинцев, живущих в гостях у родственников, друзей или просто неравнодушных людей!

Здесь стоит сразу отметить: в пунктах временного размещения (ПВР), будь то палаточный лагерь или отданное для этих целей общежитие, еда есть. Соответствующее всем санитарным нормам (Роспотребнадзор пристально бдит, опасаясь вспышки отравлений) питание поставляется в ПВР без каких-то нарушений. Это мы с Натальей проверяли особенно тщательно. Снабжение большинства таких пунктов в Ростовской области финансируется как раз со счетов «Доброго дела», и волонтер совместила гуманитарную поездку с инспекционной – ни одной жалобы не было.

А вот те из вынужденных переселенцев, кто живет в квартирах или частных домах российских граждан, «государственную» еду не получают. Вопреки слухам, вряд ли будут компенсировать содержание таких «гостей»: многие слышали про «800 рублей в сутки», но это лишь цифра для чиновников, рассчитывающих ежесуточное содержание обитателей ПВР, – на руки эти деньги никто не получит.

Реализуемая сейчас, хотя нигде официально не озвученная позиция властей: «Или живи в пункте размещения, или ищи работу» основывается на жестокой реальности – на каких основаниях государство может кормить людей, позиционирующих себя как приехавших к родне гостей?! Ведь живущие месяц-два на новом месте взрослые трудоспособные люди уже могли бы подыскать себе хотя бы временный заработок, благо, вакансии в областной службе занятости еще имеются.

Но пока наши «гости» лишь обустраиваются, им помогают продержаться гуманитаркой, собираемой от местных жителей и благотворительных фондов.

Везде это происходит по-разному. Где-то в пунктах выдачи гуманитарной помощи раздают продукты просто по предъявлении украинского паспорта и миграционной карточки, где-то – только представителям местной администрации строго по спискам заявивших о своем положении. Сейчас благотворительные фонды отгружают гуманитарную помощь исключительно по конкретным заявкам. Особенно остра ситуация в небольших хуторах области – здесь беженцев кормят местные жители со своих огородов, но круп и средств гигиены катастрофически не хватает.

– Вы помните, как вначале все в едином порыве бросились помогать украинцам? Все же было, ну разве что планшеты детям просили – и им их покупали! – вздыхает Наталья. – Мы спорили до хрипоты, кричали: «Люди, остановитесь! Что вы делаете?! Ну доверьтесь же вы профессионалам!».

Сейчас те беженцы с планшетами давно разъехались, кто-то даже обратно вернулся. А новым – нечего есть. Собираем в последнее время крохи: многие россияне один раз скинулись на помощь и успокоились, а кушать переселенцам и их детям надо каждый день.

… Последние коробки детского питания, которые еще были на складе фонда «Доброе дело», на следующий день мы отвезли в Лысогорское сельское поселение (Куйбышевский район): на три тысячи местных жителей здесь две сотни «гостей», в основном мамы с детьми. Когда у волонтеров фонда появится возможность в очередной раз их порадовать – пока неизвестно.

Все заявки по районам в данный момент в он-лайн режиме выкладывают на форуме сайта фонда «Доброе дело» по адресу http://www.dobroedelo-rostov.ru/forum. Здесь конкретные перечни необходимого по районам, когда заявка закрывается – сразу же идет сообщение об этом, тут же располагаются подробные отчеты о передаче гуманитарной помощи. Всегда (!) нужны продукты питания (особенно для детей) и средства гигиены, в любой момент уточнить необходимое можно у Натальи Гончаровой, отвечающей в фонде за склады, позвонив на ее сотовый телефон +7-918-50-71-771.

Только в ручном режиме

… Ближе к вечеру подъезжаем к палаточному лагерю под Донецком. Рядом – десятки машин с украинскими номерами, около многих из них, бросив одеяло или туристическую «пенку» на землю, сидят или лежат люди.

Подходим к ближайшим: две пары и ребенок. Приехали несколько часов назад, но поселиться не могут – пока в лагере нет мест: на вечер субботы здесь уже было размещено более 1200 человек, а в ближайшие часы ожидали прибытие с пограничного пункта еще двух заполненных автобусов. «Но нам и здесь неплохо, – спокойно рассказывает Сергей. – Только никак не можем в этой суете найти специалиста службы занятости – может, стоит куда в другое место ехать». Мы «угощаем» собеседника телефонами «горячей линии» областной службы занятости, поясняем подробности трудоустройства в России и идем дальше.

Пока дошли до КПП, поговорили еще с десятком человек: кому-то подсказали, другим пообещали узнать. В палатке с надписью «Штаб» – битком людей: оформляются, спрашивают, ищут специалистов. За одним из столов идет регистрация на автобус в Цимлянск: могут взять 50 человек, пока набирается 14, хотя автобус стоит с обеда.

– Может, все-таки поедем? – женщина робко теребит мужа за рукав.

– А потом как будем добираться? – ворчит он и поворачивается к нам. – Далеко от Цимлянска до Ростова?

– Где-то 250 километров.

– Уууу… – мужчина идет к выходу и тянет за собой спутницу. Мы спешно уточняем, зачем им именно в Ростов. Оказывается, их готовы взять к себе родственники из Сибири, а поезд туда едет из донской столицы..

– А у вас деньги на билеты есть?

– Пока нет. Обещали собрать или спонсора найти.

– Это займет минимум пару недель. Вы собираетесь ждать все это время здесь в палатке?

Мужчина задумывается на пару мгновений, и в списке отправляющихся в Цимлянск появляются фамилии под цифрами 15 и 16.

– От Донецка до Ростова ехать два часа, а от Цимлянска до Ростова – четыре. Два лишних часа, зато там вы будете ждать в благоустроенном жилье, – добавляю я. К моим словам прислушиваются, и в списке появляется еще пара желающих.

– Это как те же дети-отказники в больницах, которыми уже несколько лет занимается фонд, – комментирует Наталья. – Разницы мало: одних бросили их матери, других – их государство. Они особенно беспомощны именно в переходный момент, пока наше государство еще окончательно не оформило их и не взяло «на поруки». Ими нужно заниматься в «ручном режиме»: брать конкретного человека, объяснять, поддерживать и вести до конца. Иначе толку не будет.

Особенно необходима приехавшим информация – разговаривать нужно персонально с каждым. Одним достаточно пояснить, что их ребенка будет сложно в сентябре устроить в школу, если родители не оформят право на временное убежище, другим просто рассказать: за Уралом жизнь не заканчивается, и живут там подчас даже лучше, чем в Ростовской области. А иных – строго оборвать, когда они, начитавшись сомнительных инструкций в Интернете, сразу же начинают качать права и в прямом смысле брать за грудки замглаву администрации района: «Вы мне обязаны...». Чаще всего люди тебя слышат и начинают вести себя по-другому.

… Но заниматься отдельно каждым переселенцем даже в палаточных лагерях сотрудники МЧС не в силах – на их плечах лежат бытовые вопросы, а приписанные к их ведомству психологи заняты более острыми проблемами – испуг и паника со временем уступают место личным бытовым конфликтам, которых не избежать при массовом скоплении людей. Не потянут «ручной режим» и чиновники районных администраций, к которым приписан тот или иной ПВР – их физически слишком мало в области на тысячи официальных и десятки тысяч «скрытых» переселенцев.

Разумеется, можно возразить: прибывшие к нам в гости украинцы – это взрослые и самостоятельные люди, которые должны трезво смотреть на ситуацию и адекватно реагировать на нее. Тем более, что со временем не только у плотно работающих с «гостями» специалистов, но и у находящихся рядом местных жителей уже накапливается усталость от происходящего – все это в дальнейшем грозит совсем другими проблемами и конфликтами. Но какими бы ни были пришедшие к нам в гости люди – слишком требовательными или капризными, откровенно ленящимися или все никак не отошедшими от пережитого – им нужна наша с вами помощь.                         

Куйбышевский район – Донецк (РФ)