Общественные организации Ростовской области вынесли проблемы аграрно-промышленного комплекса на федеральный уровень

Хутор Рябичев Волгодонского района. Комиссия Общественной палаты РО по развитию экономики, предпринимательства и инноваций обсудила на встрече с руководителями сельхозпредприятий района сложные вопросы, «заданные» Хартией АПК.

Хартия жизни и смерти

– Разговор в правительстве будет об очень серьезной проблеме, которая возникла в результате федерального решения. И заключается она в пересечении межведомственных интересов. Решить ее на уровне субъекта федерации не получится. Хотя со стороны губернатора и минсельхоза области сельхозпроизводители видят и понимание, и готовность помочь. Но одна область здесь бессильна изменить что бы то ни было.

Помните знаменитую басню про лебедя, рака и щуку, где каждый тянет в свою сторону, не задумываясь о том, что в этот момент происходит с возом, в который они вроде как впряглись? Сейчас сложилась как раз такая ситуация.


Виктор ХАЛЫНПервым заместителем председателя Правительства России Антоном Силуановым запланирована встреча с руководством Общероссийской общественной организации малого и среднего бизнеса «Опора России».
Почти год активной работы и обращений со стороны ростовских общественников дал результат. 
В чем заключается суть вопроса и почему его пришлось выносить на столь высокий уровень, мы попросили рассказать председателя Комиссии по развитию экономики, предпринимательства и инноваций Общественной палаты Ростовской области Виктора ХАЛЫНА.


В 2017 году появилась так называемая Хартия АПК или Хартия в сфере оборота сельскохозяйственной продукции. Сразу скажу – документ очень важный и нужный. Мы прекрасно знаем, что на протяжении ряда лет в среде зернотрейдеров активно использовались «серые схемы» и различные способы, скажем так, «оптимизации» налоговых выплат. С этим безусловно нужно было бороться. И сама хартия, которую подписали все добросовестные участники рынка, была именно призывом честно нести налоговое бремя и проявлять нетерпимость к уклонистам.

А вот то, что последовало потом, очень болезненно ударило по самим добросовестным подписантам.

– Хартию стали применять в первую очередь против них?

– Гораздо интереснее. Сразу за хартией появились дополнения клуба подписантов. Они учитывали ряд пожеланий Федеральной налоговой службы, далеко не бесспорных с точки зрения их влияния на реальные механизмы бизнеса. Но самое главное – никто до сих пор не знает, кто и как готовил правила, кто их принимал без обсуждения и почему они сразу стали обязательными к исполнению всеми участниками рынка.

– Что в них такого страшного?

– Правила настоятельно не рекомендовали экспортерам и переработчикам работать с трейдерами, находящимися на общей системе налогообложения. То есть фактически речь идет о том, чтобы убрать от трейдеров НДС, настойчиво предложив им работать по агентским договорам или на упрощенной системе налого­обложения. Однако максимальный при УСН оборот – 150 млн рублей в год, а этого мало для среднего трейдера, поэтому началось массовое вынужденное фиктивное дробление бизнеса на более мелкие предприятия. Теперь представьте, что происходит, когда созданная два дня назад фирма начинает показывать обороты в 18-20 млн рублей ежедневно. Первое – привлечение пристального внимания службы финмониторинга и блокировка операций до прояснения ситуации. И это – в самый пик сезона. Второе – банки, запутавшись в новых схемах, перестали кредитовать «сомнительные» организации, что привело к существенному оттоку финансов из отрасли. А деньги – это кровь экономики, без нее клиент не скорее жив, а точно мертв.


Уйду я сегодня, ты – завтра

– В конце концов, это же проблемы трейдеров.

– Вы заблуждаетесь. Это проблемы даже не одной отрасли, но еще и целого ряда смежных. В экономике все взаимосвязано. Падение одного звена приводит к эффекту домино и цепляет все остальные. Те же линейные элеваторы, которые раньше заполнялись трейдерами под долгосрочную перспективу. Сегодня они стоят пустые, а два уже пробили дно и ушли в банкротство. Для понимания остроты проблемы. Элеваторы – не просто зернохранилища, это предприятия, оснащенные техникой для подработки и доведения качества зерна до ГОСТовских стандартов. Отдельный сельхозпроизводитель воспроизвести у себя на складе такие условия не сможет в силу целого ряда причин. А значит, собранный и не проданный сразу на портовые терминалы урожай просто сгниет. Долгосрочные последствия того, что происходит, нам еще предстоит почувствовать. Но переломить ситуацию еще не поздно.

– А чиновники на местах этого не понимают?

– Чиновники на местах понимают и также бьют тревогу. Но федеральная проблема не может быть решена усилиями одного региона. Вполне логично и справедливо, если руководитель федерального ведомства, выслушав представителей одной области, скажет: кроме вас, это ни для кого не проблема. Значит, вы просто не умеете грамотно работать. Необходимо межрегиональное взаимодействие, и здесь «Опора» с ее федеральной структурой выступила связующим звеном. Хочу сказать спасибо председателю комитета по АПК Ростовского регионального отделения Михаилу Марышеву, сразу же занявшему активную позицию и предпринявшему огромные усилия для консолидации всех заинтересованных сторон. Не побоюсь сказать, что и созданный 11 июля на уровне федеральной «Опоры» комитет по АПК возник не без нашей настойчивости. Как и планируемая встреча с Антоном Силуановым.


Дальше будет страшнее?

– Из того, что вы рассказали, картина вырисовывается не самая радужная.

– На самом деле все еще сложнее. Во-первых, со следующего года аналогичные процессы затронут и сферу овощеводства. И если мы сейчас ничего не изменим… Даже не хочу прогнозировать развитие ситуации. Во-вторых, сейчас порог для упрощенной системы установлен на уровне 150 млн годового оборота. Но его планируют снижать. В-третьих, те, кому позволяют обороты и кто намерен остаться на прежней системе, на УСН или на едином сельхозналоге, в установленный срок должны будут подать соответствующие заявления в налоговую. О чем большинство и не подозревает. Если они этого не сделают, их автоматически переведут на НДС, к которому они не привыкли и что с ним делать, не знают. Узнают после первого налогового периода, после того, как попадут под проверки и под, увы, вполне законную ответственность. При этом закон на стороне налоговой службы – незнание не освобождает от ответственности.

– Чего вы ожидаете от встречи и на что надеетесь? И почему это произошло только сейчас, а не годом раньше?

– Год назад мы видели ситуацию, но только на уровне анализа и экспертных оценок. Сейчас эти оценки подкреплены фактическими данными. Что говорить, если год назад мы не были услышаны даже на уровне федерального Минсельхоза. Дальше, как мы надеемся, разговор пойдет уже о конкретных предложениях по исправлению ситуации.

Еще раз хочу сказать – была заявлена правильная цель. А вот механизм ее достижения был выбран, на наш взгляд, не оптимальный. Нежелательно принимать нормативные акты такого уровня без их предварительной оценки. Нельзя претворять их в жизнь в отсутствии регулятора и тонкой настройки. Особенно с учетом межведомственного характера. Чтобы не возникало таких ситуаций, нужно шире использовать институты гражданского общества и профессиональные объединения предпринимателей в данной сфере. Использовать законодательную базу и принципы саморегулируемых организаций. Такой опыт есть уже и в строительстве, и в иных областях, где как раз и нужна была «тонкая настройка». 

Убежден: если крупный бизнес может сам за себя постоять, то рядовой сельхозтоваропроизводитель без нашей помощи не справится.