В прицеле – хлеб

Хруст французской булки

В конце апреля 2025 года случилась маленькая сенсация – корреспондент телеканала «Россия» Александр Рогаткин впервые в средствах массовой информации «засветил» отряд дроноводов с историческим названием «Нормандия-Неман». Рогаткин сделал фильм про подразделение, состоящее из добровольцев-земляков президента Франции Эммануэля Макрона. Они относительно давно воюют на нашей стороне, то есть за Россию, и стыдятся антирусской воинственности своего парижского «шефа». Отсюда и название батальона – в память о былом боевом братстве двух народов, которое ненадолго вспыхнуло в годы Великой Отечественной войны.

Почему-то широкая общественность в нашей стране, а тем более в очень Западной Европе, не отреагировали на информацию о целом отряде русских» французов.

Однако лично меня в фильме А. Рогаткина заинтересовал один маленький момент, на который широкая публика вряд ли обратила внимание, а именно – на тоску французов по «своему» хлебу. Скучают бойцы с берегов Луары и Сены по «хрусту французской булки», и я их понимаю. Я тоже иногда скучаю.

Когда-то мне повезло, и я съездил в Париж в командировку – за счет французской стороны. Естественно, периодически ходил за хлебом и всякой выпечкой в ближайшую
пекарню (буланжери). Ну, и пристрастился к знаменитому хрусту булки «а ля франсез». Хотя больше люблю хлеб ржаной.

Увы, на СВО наши войсковые походные пекарни черный хлеб не пекут, а стационарные, в далеком тылу, – пекут. Кто-то когда-то (еще в советские времена) установил, что бойцы должны питаться в боевой обстановке более «богатым» белым. А черный, дескать, это хлеб для «людей чёрной кости».

Кстати, сейчас на СВО за смену наша походная современная пекарня выпекает 342 буханки. Это на мотострелковый (пехотный) батальон. Печки новые, хорошие – 32 булки за раз производят. Об этом рассказал хлебопек с позывным «Рыцарь».

Конечно, выстраивание градации хлеба на «богатые» и «бедные» категории – это архаика, исторический «хвост» действительно тяжелых времен первой половины XX века. Впрочем, и до XX столетия времен легких не было. Помнится, долго ходила в народе такая шутка: «Хорошая вещь – белая булка… А ты едал? Я не едал, но мой дядя видал, как барин едал».

Тем не менее, мой знакомый пехотинец из группировки «Днепр» с позывным «Шеф» рассказал, что белый хлеб (при всем уважении к хлебопекам прифронтовых пекарен) поднадоел, поэтому бойцы постоянно просят жен, матерей и волонтеров с гуманитарными посылками передавать на фронт черные (ржаные) сухари.

В общем, у каждого свой вкус: кто любит арбуз, а кто – Монику Беллуччи. Французам из отряда «Нормандия-Неман» образца XXI века хочется багета из буланжери, а мобилизованным бойцам из Пермского края (землякам пулеметчика «Шефа») – черняшки, хотя бы в виде сухарей.

Кстати, в годы Великой Отечественной войны хлебная норма довольствия для воюющего солдата была 800-900 граммов ржаного хлеба или 600 граммов сухарей. Правда, норму эту мало кто ощущал, особенно в начальный период войны. Трудные были годы.

Черное и белое

Помнится, в голодные перестроечные и гайдаровские времена, то есть в конце 1980-х и начале 1990-х годов, армейские продсклады опустели, и нам, офицерам, в качестве пайка вместо привычного набора продуктов выдали по два больших бумажных мешка черных сухарей. А паёк предполагался прежде всего для семей военнослужащих. И ясное дело, что никто из моих товарищей мешки домой не поволок, они стояли в кабинетах и только место занимали.

Однако было несколько важных нюансов, которые диктовали нам «линию поведения» по отношению к сухарям. Во-первых, сухари представляли собой надгрызенные в далеком прошлом куски хлеба из солдатских столовых. И следы чужих зубов и ртов (пусть и закаменевшие), конечно же, аппетита не прибавляли. А уж тем более, не хотелось эти огрызки нести домой жене и детям.

Во-вторых, скупость в ожидании еще более страшных времен набрала силу, и нам жалко стало просто так, без какой-либо пользы выбросить огрызки бывшей солдатской черняшки.

Проблема сухарей разрешилась естественным путем – бедность из-за галопирующей инфляции имени Егора Гайдара заставила нас пресловутыми сухарями и обедать, и закусывать. Через пару месяцев все бумажные мешки нашей офицерской братии опустели. Мы даже оставшуюся на дне россыпь крошек подсолили и съели.

Впрочем, все мои рассуждения о тяжелой ситуации горбачевско-гайдаровской поры ничего не стоят по сравнению с периодом Великой Отечественной войны, когда заплесневелый черный сухарь для бойца в сыром холодном окопе считался чуть ли не деликатесом.

Естественно, все знают хотя бы в общих чертах о блокаде Ленинграда и хлебной суточной норме в 125 граммов. Однако многие не в курсе, из чего этот хлеб состоял. Итак, стандартный состав был такой: 10% – пищевая целлюлоза, 10% – жмых, 2% – обойная пыль, 2% выбойки из мешков, 1% – хвоя (в ней витамины), 75% – ржаная обойная мука. Использовалась и коревая мука (от слова «корка»). Что же это за мука?

Когда немцы топили бомбами с самолетов продовольственные караваны на Ладоге, то в перерывах между обстрелами и бомбардировками наши умельцы крючьями доставали из утопленных автомобилей мешки с продуктами, в том числе с мукой. И часто так получалось, что мука намокала только сверху, а внутри часть ее сохранялась в первозданном виде. Вот эту намокшую внешнюю часть содержимого мешка сушили, и бывшая мука, конечно, твердела, становилась коркой. Именно эту корку снова мололи (перетирали), и возникала типа вторичная мука, уже однажды расквашенная. Ее назвали «коревая». Она дурно пахла, поэтому кто-то придумал добавлять в тесто тмин – он отбивал дурной дух хлеба. Так что до сих пор используемый при выпечке хлеба тмин – это не чей-то изыск, а способ спасения от голода.

Конечно, состав хлеба в Ленинграде все время менялся, в зависимости от наличия сырья.Добавляли в тесто и березовые почки, и сосновую кору, и хлопковый жмых…

Моя мать, чье детство выпало на войну, рассказывала, что у них в доме были жернова, и полдеревни приходило молоть муку. Добавляли туда соседи картошку, у кого была (а весной в землю сажали кожуру «с глазками»), и желуди, и лебеду… И её родители, то есть мои дед с бабушкой, применяли те же рецепты.

Пекли хлеб в печи, а ее низ выстилали капустными, дубовыми и березовыми листьями – на них укладывали тесто, без всяких форм. Получался как бы горбатый большой блин. Но он, во-первых, иногда растекался, давая «луч» или пару «лучей». А во-вторых, иной раз получались при подготовке к выпечке маленькие остатки теста – их тоже укладывали в печь, как некие котлетки. И «лучи», и «котлетки» назывались в селе моей матери «подпалки», поскольку из-за малых форм они сильнее пропекались, иногда даже подгорая.

Подпалки – это была в те времена детская радость, как сейчас пирожное. Их голодная ребятня военной поры ела, макая в блюдечко с льняным (иногда рапсовым) маслом, с добавлением соли и чеснока. Эта смесь называлась «ленка» (видимо, от льна). «Мы пальчики облизывали, а животики наполнялись теплой радостью», – вспоминала моя мать.

Panis militaris

По латыни это значит – военный хлеб, вернее, хлеб для военных, для легионеров. Он, кстати, был важной составляющей солдатского рациона. Однако в разные римские времена и рацион был разный, и сам хлеб, и пекари. 

Например, был период, когда в обозе римского войска двигались и хлебопеки, которые в боях не участвовали, их задача была – производство panis militaris на привалах. Однако в период правления императора Гая Песценния Нигера (193-195 гг. н.э.)профессиональных пекарей сократили из армейского штата, им запретили сопровождать войско. Они якобы обременяли обоз и баловали солдат. С той поры легионеры довольствовались сухарями и теми лепешками, что пекли на огне сами.

К слову, я видел остатки пекарни в Помпеях, что-то от нее сохранилось. Видел и выпекаемый там хлеб – окаменевший круглый каравай, расчерченный две тысячи лет назад ножом на восемь частей.

В армии римлян хлеб пекли, видимо, бездрожжевой. Впрочем, в тесто могла добавляться и закваска. Но на каком историческом этапе это случилось – дело темное.

Историки разных стран до сей поры спорят, кто и когда придумал хлеб как лепешку из молотого зерна. Представители разных стран бьются за право зафиксировать свой вид хлеба в списке «нематериальных ценностей» ЮНЕСКО.

Однако меня волнует чисто военный аспект хлебного дела. И, роясь в Интернете, я вдруг обнаружил: несмотря на промелькнувшие века, мало что изменилось для солдата в полевых условиях. И древние викинги, и римляне, и советские бойцы в Афганистане пекли лепешки из муки. Отличие только в том, что викинги и римляне возили с собой жернова и на привалах мололи зерно, добавляли в муку воду, соль и раскладывали получившиеся блины на раскаленных камнях. А в Афганистане лично я (проверяя опорные пункты на маршруте от Шинданда до Гиришка) ел лепешки, испеченные на противне или сковороде. Но вместо традиционного костра из хвороста и валежника жгли солярку. В Афгане ведь леса почти нет, кроме маленькой восточной части страны, там почти сплошь пустыня и полупустыня.

Правда, у древних римлян и у других народов была градация в организации питания. Например, хорошим, отличив- шимся солдатам выдавали для помола пшеницу, а нерадивым бойцам – ячмень, поскольку он менее питательный.

Впрочем, как я уже упоминал, войска при императоре Гае Песценнии Нигере вообще перешли на сухари, на перемалывание зерна в муку и производство лепешек не отвлекались. Может, в том числе поэтому никакими особыми победами и завоеваниями в ту пору не отличались.

Хлебные перемирия

Об этих перемириях, естественно, почти забыли на фоне ярчайших событий военной спецоперации, которая началась в феврале 2022-го. Но для рассматриваемой темы – «война и хлеб» – позволю себе напомнить, что первое перемирие было заключено в Минске в июне 2017 года. Причем при яростной поддержке ОБСЕ (Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе) и её комиссара Александра Хуга.

О нем в российском медиа-пространстве тоже забыли, хотя швейцарец А. Хуг активно работал замом председателя (а фактически – лидером) специальной миссии ОБСЕ на Украине и в конце концов был изгнан из «незалежной» осенью 2018 года за то, что официально заявил: мол, никаких российских войск в Донбассе в ту пору он не видел. Речь о 2017-2018 годах.

Так вот, этот названный киевскими властями «шизофреником» (конечно, за его «русскость») швейцарец побывал во многих селах «серой» и прифронтовой зон Донбасса, в том числе в селах Сартана, Талаковка, Лебединское, Павлополь, Широкое… Эти села расположены в окрестностях Мариуполя (тогда еще украинского) и традиционно
считались хлеборобными и хлебородными. Однако «антитеррористическая операция», проводимая Киевом, поставила селян в тяжелейшую ситуацию. Например, глава Павлополя Сергей Шапкин рассказал А. Хугу, как подрываются на минах его земляки-трактористы и комбайнеры, как сократились из-за минных полей посевные площади, как фермеры не могут убрать 600 гектаров засеянных полей, как горит хлеб из-за обстрелов (колосья зерновых очень пожароопасны) и т.п.

Сергей Шапкин до такой степени «накрутил» швейцарца Хуга, что тот позже в Минске на заседании переговорной группы по урегулированию конфликта на востоке Украины, забыв о дипломатических приличиях, просто криком кричал о необходимости «хлебного» перемирия. И его, слава Богу, услышали. Перемирие заключили все стороны с 21 июня по 31 августа 2017 года. Это дало бы возможность селянам собрать урожай.

Однако наивный и излишне эмоциональный Александр Хуг вряд ли предполагал, что «хлебное» перемирие не будет соблюдаться ни одного дня!

Например, в следующий год, уже 2018-й, не миссия ОБСЕ, а Мониторинговая миссия ООН (миссии ОБСЕ было уже не до контроля – ее активиста А. Хуга выдавили с Украины за «пророссийскую» позицию) в сентябре насчитала 12 убитых и 92 раненных жителей Донбасса (на самом деле – больше), пострадавших от украинских обстрелов. Это, как подчеркну-ла глава миссии ООН Фиона Фрейзер, на 30 процентов больше, чем в «хлебное» перемирие 2017 года.

Почему же Украина не соблюдала эти «хлебные» перемирия? Да потому, что важно было оставить «взбунтовавшийся» Донбасс и его защитников-ополченцев голодными в буквальном смысле. В ту пору непризнанные никем ДНР и ЛНР могли рассчитывать только на свою продовольственную базу. Гуманитарка из Москвы и Ростова-на-Дону, конечно, выручала, но кардинально проблему пропитания не решала.

А теперь детали этой ситуации. Главная кормилица, земля-матушка, на Донбассе распределилась не в пользу восставших против бандеровщины. Например, посевные площади в ДНР в 2021-м, назову его условно «предвоенным» (то есть до начала СВО), составляли 303,8 тысячи гектаров. А в Донецкой области, подконтрольной Киеву,
они насчитывали 422,4 тысячи гектаров. Эти цифры я высчитал, посмотрев данные на сайте zern.ru. Там подробно перечислены площади посевной и уборочной кампаний 2020-2021 годов по состоянию на 1 июля 2021 года.


Продолжение следует...


Фото Станислава Смагина и из открытых источников