Тридцать лет назад, в Таджикистане наши пограничники вступили в неравный бой с моджахедами

В Ростове Азамджон проживает последние 17 лет, а родился и вырос он в селе Шуртанг Ленинабадской области Таджикской ССР. В семье он был старшим из четверых детей. Отец его, Гулом, работал трактористом в автодорожном предприятии, а мама была бухгалтером. 

После развала СССР не у всех таджикских парней было желание служить в рядах Советской армии, чего не скажешь об Азамджоне. Примером для него всегда являлись дедушка Ориф, прошедший фронтовыми дорогами Великой Отечественной войны, и старший двоюродный брат, выполнявший интернациональный долг в Афганистане.

После окончания школы ДОСААФ Аминов осенью 1992 года попал на службу ратную в учебное подразделение в Кулябе, где был водителем БМП. А уже весной следующего года по распределению оказался на 12-й пограничной заставе «Сари-гор», входившей в состав Московского пограничного отряда Группы пограничных войск России в Таджикистане, именовавшегося так по названию поселка Московский в Хатлонской области республики. 
В то время российские пограничные войска, несмотря на недавнее провозглашение государственного суверенитета Таджикистана, выполняли задачи по охране его государственной границы. И это было объяснимо, поскольку республика не только не располагала такими возможностями, но и была погружена в кровавый хаос гражданской войны и полной политической неразберихи. Естественно, что свои виды насчет Таджикистана имели и афганские моджахеды. Они рассчитывали, что гибель большого количества российских пограничников спровоцирует в самой России протестные выступления против власти и заставит российское руководство вывести с территории Таджикистана свои вооруженные силы и пограничные войска.

– На заставе я был стрелком и вторым номером пулеметчика, – говорит Азамджон. Кроме меня там находился единственный таджик, служивший в качестве переводчика. Начальник погранзаставы старший лейтенант Михаил Майборода был и за маму, и за папу. А так – ели из одного котла, то есть разницы не было: офицеры, солдаты. Отдыхали вместе, в наряды ходили вместе. Наше подразделение в целом представляло собой интернациональную семью. Если не изменяет память, было порядка 11 или 12 национальностей – русские, украинцы, узбеки, дагестанцы, татары… Всех и не упомнишь. За три месяца, проведенных на «Сари-горе», признаюсь честно, даже не все имена ребят выучил.
Маленькое отступление от темы. 12-я застава была очень выгодно расположена в стратегическом плане – на «перепутье семи дорог», перекрывая все контрабандные тропы. А вот в тактическом плане место ее дислокации было отвратительным. Окруженная горами, она лежала у их подножья и представляла собой идеальную мишень. Каждый метр ее территории прекрасно просматривался и простреливался сверху.
Примерно в четыре часа утра 13 июля 1993 года секретный наряд погранзаставы, в состав которого входил рядовой Аминов, на юго-восточной окраине опорного пункта заметил вооруженных боевиков, пытавшихся незаметно пробраться к позициям пограничников. 
– Сначала было светло от луны, потом резко стало темно, – вспоминает Азамджон. – А когда с гор начали падать камни, напарник крикнул мне: «духи». Я сразу побежал на заставу, передал дежурному о надвигающейся беде, но было уже поздно...

Поняв, что их обнаружили, боевики начали штурм заставы при поддержке огня из пулемётов, гранатомётов, миномётов и установок реактивных снарядов, заранее размещённых на высотах вокруг заставы. Моджахеды сразу же подбили БМП и вывели из строя станковый гранатомет. Ведя беспрерывный обстрел заставы, афганцы смогли отрезать российских военных от склада артиллерийского вооружения, где хранились основные запасы боеприпасов. Но пограничники все равно вступили в бой с противником. Практически сразу же был тяжело ранен начальник заставы Михаил Майборода, погибли и были ранены еще несколько военнослужащих.

Одинадцать часов наши пограничники отражали атаки 250 боевиков. А на заставе находилось менее 50 российских стражей границы. К середине дня оборонявшиеся понесли большие потери, боеприпасы были на исходе, и заместитель начальника заставы лейтенант Андрей Мерзликин принял решение прорываться к шедшей на помощь резервной группе погранотряда. Отход был проведён успешно, и вышедшие к своим пограничники были эвакуированы на вертолете. 

В 15 часов десантно-штурмовая группа Московского погранотряда под командованием капитана Басманова уничтожила последний пулеметный расчет боевиков на дороге к заставе. К тому времени там уже не оставалось никого в живых. Тела пограничников были страшно изуродованы: выколоты глаза, вспороты животы, содрана кожа. Так душманы отомстили не сдавшимся героям.

Одна примечательная деталь. В бою за 12-ю заставу участвовал командир, которого некоторое время спустя будет знать вся Россия: Хаттаб. Арабский террорист уже успел повоевать в Афганистане, где лишился пальцев, и теперь не собирался останавливаться на достигнутом. Впереди у однорукого бандита была Чечня…

Позже было признано, что командование отряда и заставы действовали правильно. Их действительно невозможно упрекнуть: солдаты и офицеры заставы и деблокирующей группы действовали не только храбро, но и умело. Бойцы продержались ровно столько, сколько могли, и пошли на прорыв, как раз тогда, когда не осталось выбора. Учитывая, что все пограничники к этому моменту уже были ранены, слова «до последней капли крови и последнего патрона» здесь не фигура речи, а буквальное описание происходящего.

Особо стоит отметить мужество и героизм инструктора служебных собак заставы сержанта Владимира Елизарова, который находился в отдалении от здания казармы, где оборонялись основные силы пограничников. Он сначала принял бой с двумя товарищами, а после их гибели – сражался в одиночку. Будучи ранен, Елизаров попытался прорваться к питомнику служебного собаководства. Ему это почти удалось, но он был окружён пятью боевиками, с которыми вступил в рукопашную схватку и погиб в ней. Над телом погибшего боевики цинично надругались, отрезав голову и бросив её в вольер к собакам.

Всего в бою погибли 22 пограничника и трое военнослужащих 201-й дивизии, боевики потеряли до 70 человек и были отброшены прибывшими российскими подкреплениями на территорию Афганистана. На территории заставы и вокруг неё были обнаружены трупы 35 убитых наёмников. В районе, где вёл бой Елизаров с товарищами, было найдено 

10 мертвых бандитов, при том что многих своих убитых боевики унесли с собой.

Что касается Азамджона, то его не было среди тех, кто пошел на прорыв. Почти двое суток он, тяжелораненый, лежал, укрытый ветками, рядом с заставой и выжил. Аминова нашли бойцы подкрепления.

– Дальше все было, как в тумане, – делится воспоминаниями Азамджон. – Помню, правда, что меня утром военным бортом отправили в Душанбе. В госпитале все были в шоке, спрашивали: «Неужели ты живой остался?». Я же должен был умереть от потери крови. Знаете, я даже не верил, что у меня рука останется. А потом было длительное лечение в Москве, растянувшееся на два с половиной года.

В декабре 1995 года меня комиссовали, потом уволили, до этого числился как военнослужащий. На дембель ушел рядовым. Когда поехал домой у меня на руке стояла пластина на 5 саморезах…

Говорят – время лечит, но, думаю, не всегда это так. Применительно к событиям 13 июля 1993 года – пересказать это невозможно, вспоминать – больно. 

За мужество и героизм шестерых бойцов удостоили звания Героя Российской Федерации, 29 – орденом «За личное мужество», а 17 – медалью «За отвагу».

12-ю погранзаставу потом восстановили, но в другом месте – выше в горах. 1 ноября 1993 года ей присвоили звание «имени 25 героев».

Виктор МОСКАЛЕНКО, военный журналист