В Пермском крае подросток открыл стрельбу в школе – вчера утром сообщили Telegram-каналы. Пока еще новости такого рода шокируют. 

Фото: vk.com/newsbomond
 Буквально в мае нынешнего года «Наше время» в материале «Уроки Керчи и Казани» рассказало о трагедии в казанской гимназии, где стрельбу устроил бывший ученик, 19-летний Ильназ Галявиев. Тогда погибли семь школьников и двое взрослых. Три года назад в Керченском политехническом колледже – 17 октября 2018 года – погибли 20 и пострадали 67 человек. Месяц назад – 20 сентября – в Пермском университете огонь на поражение открыл студент вуза, 18-летний Тимур Бекмансуров. Погибли шесть человек, более 40 пострадали.
В сравнении с этими бедами стрельба в школе поселка Сарс имела счастливый исход. Сетевые СМИ сообщают лишь о том, что ученику, поднимавшемуся по лестнице, стеклом повредило ногу. По данным полиции, шестиклассник выстрелил два раза – в потолок и стену из карабина «Сайга», пострадавших нет. Школьника успокоила директор, которая, услышав выстрелы, вышла из кабинета. Двенадцатилетний мальчишка признался, что украл «Сайгу» у отца и пришел в школу с оружием, чтобы «расправиться с одной конкретной девочкой, которая его сильно обижала».

Как же надо было обидеть ровесника, чтобы он взялся решать конфликт с оружием в руках? Ответ напрашивается сам собой: либо обида была сродни унижению, либо насмешки длились уж очень долго. И такого рода локальные конфликты в классах – от младших до старших – сегодня в школах происходят повсеместно.

После того, как прочла в специальном выпуске «Нашего времени» в газете «Аксинья» за октябрь материал Елены Красниченко «Школа: радости и проблемы детей и родителей» о том, как помочь ребенку, которого, мягко сказать, некоторые одноклассники недолюбливают, первым делом спросила у внука – случаются ли у него конфликты в классе? И оказалось, что трое ровесников – большей массы и силы – регулярно, почти на каждой перемене, пытаются вывести его из себя. особой агрессии пока не просматривается, но из себя парня нашего выводят. Я предложила внуку помощь, сходить в школу и поговорить с классным руководителем. Он предположил, что может быть еще хуже, получится, что он – ябеда. Тогда против него весь класс ополчится.  

Попыталась обсудить с ним варианты решения проблемы. Первым делом предложила совсем непедагогичный, но по собственному опыту очень действенный вариант: давай запишу на бокс, и ты через три месяца их всех поколотишь? 

– Не получится, – вздохнул парень. – У меня и так времени ни на что не хватает, бокс в расписание не впишется.

И правда, он пять дней в неделю плавает плюс физподготовка. 

– Давай с ребятами поговорю? Или с их родителями? – И это внук не одобрил. Мол, если ты вмешаешься, мира уже не будет. Объяснил, что просто их игнорирует.

В общем, терпит. Хорошо ли это? А главное – сколько может продлиться? Теперь решаю для себя проблему, как сделать, чтобы этот материал на глаза классному руководителю «случайно» попался. Ведь с ребятами в классе никогда никто, по крайней мере, за то время, что мой внук в этой школе учится, о взаимоотношениях со сверстниками, дружбе и «недружбе» – слово вражда как-то сюда не клеится, не разговаривал, тему конфликтов не обсуждал. А самое печальное: теперь и мероприятий таких нельзя проводить, которые бы весь класс объединили общим делом. Потому и тревожно: вирус ковида мы рано или поздно победим, а потом начнем бороться с последствиями дистанционного обучения, отсутствия классных мероприятий и всего того, без чего не то что конфликты погасить – и заметить их учителю просто невозможно. Вот какую задачу поставила бы я сегодня для школьных психологов, классных руководителей и заместителей директоров по воспитательной работе: выявлять внутренние конфликты в классах. Порой ведь маленькие детские и юношеские обиды порождают большие трагедии. Слава богу, огнестрельного оружия у нас в доме нет. Но вот охотничий нож деда я на всякий случай подальше спрятала.