Шахтер — предприниматель — инвалид… Что дальше?

В письме в редакцию Владимир многое рассказал о своей жизни. Учился в горном институте, служил в армии. Работал на шахте —прошел путь от подземного горнорабочего до исполняющего обязанности главного инженера. В 1997 году —– нужно было кормить семью, а зарплату не выплачивали месяцами. На расчетные деньги Барышников купил старенький «ЗИЛ», взял в руки лопату и начал торговать углем в разных регионах страны.

Хотел, чтобы у семьи все было, чтобы сын получил хорошее образование. Работал на износ. А в 2001 году заболел болезнью Паркинсона. Но работать прекращать мысли не было — принимал преператы и трудился так же, как и тогда, когда был здоровым. В 2007 – 2009 году дозы препаратов уже значительно превышали норму…

Занимаясь бизнесом, Барышников построил хороший дом, магазин, шиномонтажную мастерскую. И приобрел рядом с построенным домом еще один домик — для тещи. Сын к тому времени получил хорошее юридическое образование. А состояние самого Владимира все ухудшалось…

Дальнейшая история напоминает мрачный детектив. По словам Барышникова, его несколько раз пытались признать недееспособным, намеревались «упрятать» в психоневрологический диспансер. И один раз это удалось, причем, по словам Владимира, подпись о его согласии на лечение в диспансере подделали. Норму препаратов во время обследования уменьшили, отчего Барышников очень страдал,  — время пребывания на психиатрическом обследовании он вспоминает с ужасом.

Но недееспособным его не признали. Состоялся суд по разделу имущества, в результате которого жене отошел новый дом, а Владимиру —  старый, не слишком пригодный для проживания. Родственники Барышникову, по его словам, не помогают…

Зато помогают социальные работники. Ирина Сергеевна Руденко, директор центра социального обслуживания населения города Гуково, едва я назвал ей фамилию пациента, сразу сказала, какой медработник его обслуживает, рассказала, что знает о его проблемах, предложила помочь в организации встречи. Так мы с медицинской сестрой Валентиной Ильиничной Руссу и отправились в гости к Владимиру…

Валентине Ильиничне пациента очень жаль. Состояние его плохое, приступы продолжаются долго, приходится сидеть с Владимиром по несколько часов. В медицинской помощи ему не отказывают, напротив, помогают чем могут,  но состояние больного не улучшается… К Владимиру регулярно ходят соцработники, чтобы убрать, принести продукты, сделать укол…  Но вот с бывшей супругой и сыном Барышникова Валентина Ильинична ни разу не встречалась.

Ольга (бывшая жена) от встречи со мной отказалась, но по телефону все-таки кое-что рассказала. С Владимиром она прожила двадцать шесть лет. Инициатором развода, по словам Ольги, выступил он. Что касается раздела имущества — да, действительно, ей остался хороший дом, а ему — старый, но Владимиру отошел магазин, который дает постоянный стабильный доход, а Ольга в результате раздела осталась без работы и без средств к существованию…

Как считает Ольга, ее бывший муж психически болен, у него раздвоение личности. Ничего общего с ним она иметь больше не хочет и обсуждать эту тему не хочет,  а весь город Барышников, по ее словам, «достал».

Барышников оформляет документы на первую группу инвалидности. Он нуждается в постоянном уходе. А домик, в котором он живет… Здесь нет душа и ванной, туалет — метрах в тридцати от дома. Запасов угля на зиму тоже нет. Начинает холодать, и как больной человек переживет зиму — неясно.

Владимир хочет, чтобы жена купила ему квартиру. Ольга же считает, что ничего бывшему мужу не должна…

Сложно делать какие-то выводы, только познакомившись с человеком. Тем более не стоит никого осуждать. Но на меня Барышников произвел впечатление незлого, психически нормального, только несчастного и больного человека. И бывшая его супруга, хотя лично я с ней и не встретился, не произвела впечатления злонамеренной женщины. Ее тоже можно понять — вряд ли расставание с бывшим мужем прошло легко и гладко…

Кто прав, кто виноват — решать не нам. Но как Владимиру жить дальше? Что будет, когда настанут холода?