Сегодня в приграничном городе Таганроге (граничащем, напомню, с неспокойной Украиной) наблюдается интересное оживление.

У части населения появляются почти иррациональные надежды на возможное в недалеком будущем воссоединение с украинскими территориями.

Эти ожидания — как фантомные боли от ампутированной руки или ноги — у таганрожцев были всегда, только прятались в самой глубине души. Все дело в том, что Таганрог по большому счету никогда не осознавал себя городом области войска Донского. Исторических следов прочной связи Таганрога и прилегающей к нему большой казачьей территории почти не обнаружишь. Ну да, базировалось в петровские времена здесь казачье подразделение, но этим, пожалуй, все и исчерпывается. Зато следов прочных связей с соседней украинской землей найти можно гораздо больше. В революционные времена, когда на пространстве распадавшейся империи вовсю плодились суверенные территории, Таганрог на какое-то время даже стал украинским городом, и здесь прошел съезд украинской компартии. В советское время украинский Донецк и расположенный недалеко от Таганрога украинский Донбасс кормили половину города своей колбасой, за которой в выходные дни из Таганрога регулярно выезжали полными электричками. Что же касается менталитета, то он у таганрожцев скорее малороссийский, чем донской и казачий. В простой среде здесь до сих пор говорят на удивительной смеси «хохлацкого» и русского языков. Села районов, расположенные по периметру российско-украинской границы, населены людьми, которые в равной степени могут считать себя как россиянами, так и украинцами – настолько здесь перемешаны родственные связи. Можно еще добавить, что негласные экономические связи в этой зоне помогали в «лихие» 90-е выживать людям по обе стороны границы. Контрабандисты тайными тропами, избегая пограничников и таможенников, гоняли на ту и на другую сторону все — от топлива до потребительских товаров.

Поэтому некоторое ожидание не то чтобы воссоединения как политического акта, а хотя бы либерализации приграничных взаимоотношений с Украиной в Таганроге и прилегающих сельских районах существовало давно. Никто здесь до конца так и не принял ни разделения СССР, ни образования самостийной Украины. И когда на киевском Майдане снова запылал костер сепаратизма, в некоторых головах зародилась надежда: а вдруг произойдет невероятное, и та же Восточная Украина реально потянется к России? Тем более что настроения в украинских территориях после эскалации политического кризиса разные: крымский парламент, например, уже высказался в том смысле, что если в Киеве победит Евромайдан, то полуостров Крым уйдет в самостоятельное плавание.

Одно дело — настроения таганрожцев, давно и плодотворно взаимодействующих с приграничными жителями Восточной Украины. Другое дело — взгляды самих украинцев на деликатную тему воссоединения. Не так давно общался с сослуживцем по армии, проживающим в Восточной Украине. «Держитесь за своего президента, — уговаривал он меня. — А то будет как у нас: десять гетманов и никакого порядка. Нам бы Путина хотя бы на год». И вообще, из этого разговора стало понятно: жители Восточной Украины устали от политических противостояний и экономической нестабильности. И считают, что сами, своими силами они эти проблемы решить не смогут. Поэтому многие с ностальгией глядят на экономически и политически стабильную Россию, подумывая даже о том, что вот если бы Россия взяла их под свое крыло…

Чисто по-человечески это понятно: украинцы с приграничных территорий хотят жить не хуже, чем их родственники в том же Таганроге. Разница в расстоянии — всего несколько десятков километров, а отличие в уровне жизни бросается в глаза. Таганрожцы, которые любят летом на своем автомобиле проехать на украинское побережье Азовского моря или в Крым, сразу отмечают: личного автотранспорта на Украине гораздо меньше, дороги хуже, качество бензина неважное. Единственное, что радует, — цены ниже, чем в Таганроге, но это скорее свидетельствует о бедности украинцев-соседей. Все это так, но стоит хорошенько вдуматься в реальность присоединения той же Восточной Украины к Ростовской области, и понимаешь — это невероятно трудный, может быть, почти невозможный процесс. Я специально почитал в российских СМИ серьезную аналитику по этому вопросу: политики, экономисты, государственники оценивают возможность присоединения части украинских территорий к России неоднозначно. Конечно, немало тех, кто радостно говорит: вернем Крым, по легкомыслию отданный Хрущевым! Или получим богатые углем шахтерские территории Донецка. Но, во-первых, Украина все же — суверенное государство, и такие лакомые куски вряд ли легко отдаст. А во-вторых, получая (представим это чисто гипотетически) тот же Крым или Донбасс, Россия приобретет и все те проблемы, которые там существуют. Известно, что шахтерские территории Украины — это сплошь депрессивные районы, и чтобы их сделать хотя бы самоокупаемыми, требуются огромные инвестиции. А взваливая на плечи Крым, мы вместе с морем и курортами можем получить в наследство межнациональные конфликты, которые там давно существуют. Некоторые российские аналитики (например, публицист Леонид Радзиховский) идут еще дальше и прогнозируют: если в какой-то форме начнется процесс присоединения восточных украинских территорий к России, это вызовет тяжелые политические и международные последствия. Чего сейчас требуют митингующие на Майдане? Они (по крайней мере, так заявляют) хотят в Евросоюз. Может получиться, что одна часть Украины пойдет к Европе, а другая — к России. Но ведь это, по сути, югославский сценарий. Все знают, чем он закончился.

С экономикой все же проще, экономики украинского Востока и того же Таганрога давно тесно связаны. Можно сказать, что через посреднические компании Таганрога в Россию идет львиная доля продукции металлургических предприятий Восточной Украины. На этом уровне воссоединение уже давно произошло. Но если представить, что экономические связи продолжатся таким же политическим процессом? Куда девать многочисленную армию российских и украинских таможенников и пограничников, которые сегодня обеспечивают и охраняют все эти экономические связи двух соседних территорий? Вопросов много, и ответить на них не так просто, как кажется.

А хочется, конечно, как в прежние времена, без всяких границ, постов и досмотров легко переезжать из Таганрога в Мариуполь (который таганрожцы все еще называют Ждановом), без препятствий ходить по морю и через Керченский пролив, и вообще — жить одной семьей. Но только не таким скользким путем прийти к этому — не через Майдан, не через развал Украины, не через политические и военные конфликты. Уж лучше еще потерпеть и подождать: если политики не смогут, то, может, народы сами между собой об этом когда-нибудь договорятся…