Кто не играл в детстве в дочки­матери? В нашем дворе даже мальчишки, под особо хорошее настроение, напрашивались играть с девчонками, конечно, в роли очень деловых отцов семейства.

С возрастом игры изменились: масштаб увеличился, стал грандиознее, но суть осталась прежней. Хорошо, когда роли четко определены, как в детстве.

Маше — 17 лет. Красавица, хохотушка, певица. Ее папа умер, когда ей было 9, остались они с мамой вдвоем. После девятого класса Маша пошла учиться в Ростовское училище искусств по классу вокала. Голос у нее, конечно, потрясающий: колоратурное сопрано в две с половиной октавы. Но из училища выгнали за непосещение, курсе на втором. В итоге в пятнадцать лет девочка осталась без образования и планов на будущее. В голове только гульки да мальчишки.

Последние составляли главный предмет ее интереса, начиная с 11. Причем держания за ручку и посиделки в кафе­мороженом стали неинтересны уже лет в 12. В четырнадцать уже хотелось, чтобы все было по­взрослому. Именно об этом с мамой она и разговаривала. Делилась амурными похождениями да сердешными проблемами. Мама в свою очередь рассказывала о том же.

Всех своих мужчин она называла «Мурами». Видимо, чтоб в именах не путаться: «Мур, нет, ну, я не понимаю, мы пойдем сегодня в ресторан или нет?! Ой, Мур,  ну, какой ты смешной!». Все разговоры вертелись вокруг количества и качества Мурзиков на данном отрезке времени. Если Мур вел себя плохо, его отправляли в отставку, а скопившееся раздражение выливали на Машу методом скандалов, истерик, запретов на выход из дома, иногда доходило даже до физических методов воздействия.

Общались они, скорее, как подружки, причем вела себя мама так же, как и четырнадцатилетняя Маша. Иногда казалось, что это мама — дочка, а Маша — мама. На первый Машин аборт в возрасте 14 лет мама дала нужную сумму. На второй аборт они пришли вместе. Мамин был уже 9­й по счету: два — до появления Маши, семь — после смерти ее отца. Известие о третьей Машиной беременности вызвало скандал. В это время очередной Мурзик как раз вел себя очень и очень плохо: «У меня больше нет денег на твои аборты. Беременеешь, как кошка дворовая. Хватит спать с кем попало. Сама ищи деньги. Что хочешь, то и делай. Надоела уже», – бросила мама, собираясь на свиданку к следующему Муру.

Все девочки мечтают, чтобы мама была их подружкой. Но вряд ли сами хотят такой дружбы…

В этой ситуации мне очень жаль Машину дочку, если она у нее, конечно, будет. Так же, как и мама, она рано узнает, кто такие Муры. И ей так же, как и Маше, будет не хватать материнской любви, заботы и ласки.