Она похожа на пуговицу средних размеров, эта старинная печать, которую в Азовском историко-археологическом и палеонтологическом музее называют одной из самых драгоценных находок минувшего сезона.

Нет, с виду она довольно скромна. Бронзовая, ни рубинами, ни изумрудами, ни другими драгоценными каменьями не изукрашена, но второй подобной нет пока ни в одном из донских музеев. Да и у соседей наших тоже, пожалуй.

— Нашим историкам больше известны средневековые печати другого типа — подвесные. Они делались на твердом материале, как правило, на свинце, подвешивались к грамотам, предназначенным для длительного хранения. К примеру, подтверждающим какие-то привилегии, — рассказывает руководитель археологической экспедиции музея Андрей Масловский. — А печать, которую мы нашли, носилась на поясе или на шее и использовалась прежде всего для пломбирования товаров и деловой корреспонденции. Это личная купеческая печать. В торговых сферах Европы такие в Средние века были в ходу.

— В центре печати — звезда и крест, по ободку — какая-то надпись… Возможно, эта штука служила владельцу еще и амулетом?

— Звезда и крест — это личная эмблема купца или его рода. По ободку — его имя: Бартоломео де Пичинас.

Даты на печати, конечно, нет, но относится находка к эпохе Золотой Орды. Высок процент вероятности, что это XIV век.

— Сама печать, место ее обнаружения (окрестности Азова) позволяют предположить что-либо о ее владельце: откуда прибыл, чем здесь торговал, как жил, чем дышал?

— Можно предположить такой сюжет: старенький отец выделил сыну небольшой капиталец — 100-200 золотых монет, и сын, человек лет 25, отправился в Азак, чтобы капиталец преумножить.

Впрочем, деньги он мог и занять у кого-то. Поле для деловых операций было широкое: продажа или перепродажа партий вина с Крита, беличьих шкурок с Севера, жемчуга из Персии и т. д., и т. п.

Возможно, он был владельцем или совладельцем одного из, говоря современным языком, предприятий по ловле и обработке рыбы.

К примеру, могло быть так: приезжает после путины наш Бартоломео к рыбакам, и старший из них ему говорит: «Барин, наготовили мы 20 бочек черной икры, 200 балыков, принимай товар, готовь монету».

Бартоломео запечатал бочки этой самой печатью — с крестом и звездой — и сел с рыбаками отметить удачное завершение дела. Перебрал маленько и не заметил, как потерял печать.

— Во время наших прежних недавних встреч вы живописали другие сюжеты, подсказанные обнаруженными в ходе работы археологической экспедиции находками: кровавый набег Мамая, погубленный разбойниками ювелир…

Отрадно, что трагические картины сменила сцена веселого застолья. Но насколько она реальна? Мог ли так запросто обитатель генуэзского или венецианского кварталов Азака пировать с работягами — местными рыбаками?

— Этот сюжет тоже мог быть и печальным: ведь в конце XIV века (осенью 1395 года) Тимур смерчем прошел по Азаку и его окрестностям. Возможно, Бартоломео стал одной из жертв, хотя это нашествие нельзя назвать непредсказуемым, и многие европейские купцы наверняка успели удрать отсюда без больших потерь.

— Отставим грустные истории: пусть Бартоломео будет среди спасшихся…

— Хорошо, тогда вернемся к вопросу тонкостей общения итальянского купца с местными рыбаками.

Во-первых, вовсе не обязательно, чтобы итальянский купец был аристократом, дворянином. Более того: тот, кого воспринимали здесь как генуэзца или венецианца на самом деле мог быть каталонцем, греком, армянином, грузином и т. д. Дело в том, что как раз в XIII-XIV веках невенецианец и негенуэзец мог получить гражданство Генуэзской или Венецианской республик, чтобы вести торговые дела в их заморских владениях. В самой Венеции или Генуе он был бы гражданином второго сорта, а в заморских владениях — купец, на которого многие другие его коллеги смотрели с завистью. Ведь благодаря договорам Венеции и Генуи с Золотой Ордой, он оказывался в сравнении с другими купцами в более выгодном положении. В частности, в том, что касалось налогообложения.

Но пусть даже наш Бартоломео был итальянцем. И не просто итальянцем, а полноправным гражданином Генуэзской или Венецианской республик. Это вовсе не было синонимом богача, живущего в царских хоромах и окруженного хороводом прислуги.

Масштаб генуэзского или венецианского купца, жившего и совершавшего деловые операции в средневековом Азаке, сопоставим с масштабом появившихся в России в перестройку челноков. Штат у такого купца — это обычно он сам да один-два приказчика.

Словом, не так уж этот Бартоломео был и знатен и богат, чтобы ему претило разделить трапезу с азовскими рыбками.

— Европейские купцы жили здесь достаточно долго для того, чтобы обрусеть?

— Одновременно в тот период в Азаке проживали от ста до двухсот иностранных купцов. Некоторые приезжали всего на 10-15 дней, другие проводили здесь 10-15 лет.

Случалось, что в браке или вне оного у заморских купцов рождались в Азаке дети от местных женщин.

Когда — рано или поздно — купец возвращался на родину, сына, даже рожденного вне брака, он забирал с собой. Или оставлял на воспитание до определенного возраста с тем, чтобы потом ребенка все же отправили к нему.

К судьбе рожденной вне брака девочки купцы, как правило, бывали более равнодушны. Оставляли некоторую сумму на приданое и считали отцовский долг исполненным.

Как сложилась личная жизнь купца Бартоломео? Было ли кому в Азаке грустить о его отъезде? Это мы вряд ли когда узнаем. Хотя?.. Раскопки в окрестностях Азова не прекращаются, и потому  все возможно.