Криминальная история под кодовым названием «Бараки» накрыла Таганрог, как цунами. Достоянием общественности стали факты, свидетельствующие о том, что в городе вот уже несколько лет строят и продают гражданам жилье в трущобах нового типа.

Значительная часть Таганрога — это частная малоэтажная застройка еще 30­х — 60­х годов. Вот в этих тихих, темных, скрытых от любопытных глаз переулках и растут новые трущобы. Технология следующая: приобретается небольшой участок земли вместе с ветхим строением, которое сносят, а на месте его возводят новый дом, состоящий из десятка или более квартирок очень маленькой площади. В лучшем случае, в каждой такой квартирке имеется некоторый набор необходимых удобств. Жилье, прямо скажем, далекое от стандартов и минимальных требований комфорта. Но оно продается на удивление быстро, прямо­таки нарасхват. Есть, правда, во всем этом большой «минус»: бараки нашего нового времени — сплошное нарушение закона.

Сегодня ситуация вокруг бараков приобрела скандальную окраску. По официальным сообщениям, число пострадавших от приобретения такого жилья достигло трех десятков человек, выявлено более десятка «барачных» адресов, в отношении двух застройщиков возбуждены уголовные дела. Но за большим шумом вокруг таганрогских трущоб никто пока не хочет видеть реальных проблем. Общая тональность обсуждения «барачной» темы такая: во всем виноваты покупатели, согласившиеся приобрести клетушки в подозрительных домах, и застройщики, осуществившие строительство и продажу. Выясняется, например, что многие эти сделки могут считаться недействительными. Потому что бараки построены на участках, предназначенных для индивидуальной застройки, потому что приобретались доли не в новом построенном бараке, а в старом снесенном здании. И, наконец, потому, что при оформлении сделки указывалась заниженная цена, чтобы уменьшить налогооблагаемую базу.

Все это так, но при вдумчивом анализе возникает ряд вопросов. Например, как такое могло получиться, что при наличии в городе множества федеральных, региональных и муниципальных служб, которые занимаются отведением земли, разрешениями на строительство, вопросами кадастровой стоимости, выдачей всевозможных выкопировок и тому подобного, стало возможным столь масштабное разрастание таганрогских трущоб нового типа? Неужели никто из представителей этих служб ни на одном из этапов оформления не задался вопросом: что же это такое будет строиться? Если даже допустить, что бараки возводились полностью незаконно, «в черную», без обращения в соответствующие инстанции за документами, то как могла впоследствии состояться их официальная продажа?

Без выкопировок и справок БТИ, без подписи нотариуса сделка по недвижимости не может считаться законной. И, как бы там ни было, большинство нынешних жильцов бараков являются владельцами своих долей. Неужели никто из чиновников и юристов ни на одном этапе ничего не заметил? Если люди приобретали долю в старом, снесенном доме, как могло случиться, что сделки оформлялись на «виртуальную» недвижимость? И почему никто из «ушлых» нотариусов и тех же специалистов из служб технической инвентаризации не обратил внимание, что десять, а то и двадцать долей приобретаются в здании, которое является индивидуальным, а не многоквартирным домом? Вполне допускаю, что здесь есть нюансы, которые приведут себе в оправдание эти инстанции. Но разве сам этот факт не говорит о том, что у нас, видимо, есть какие­то нестыковки и зияющие бреши в законодательстве и должностных инструкциях?

Ну и самый главный вопрос, на который в Таганроге почему­то никто не хочет отвечать: а почему стало возможным появление на рынке недвижимости бараков и разрастание таганрогского трущобного сектора? Ответ очевиден: жилищные проблемы в Таганроге решаются неважно. Городские власти регулярно отчитываются, что строительство жилья превышает уровень советского периода. Проблема только в том, что в большинстве новых домов рядовой гражданин с ограниченными доходами, а таких все же большинство, приобрести квартиру не в состоянии. Вот и покупают люди клетушки в бараках, жить где­то надо?

Скандал с бараками в Таганроге выявил очевидный факт: есть спрос на недорогое малометражное жилье. Но его удовлетворяют не муниципальные власти и строительные компании, а некие недобросовестные предприниматели. Так надо озаботиться тем, чтобы этот спрос перехватить у криминального рынка, и официально возродить строительство малометражных квартир, которые когда­то назывались малосемейками. Цена на такие квартиры должна быть минимальная, а еще лучше, если такое жилье будет предоставляться бесплатно как социальное. Тогда и не будет в Таганроге ни трущоб нового типа, ни бараков в темных переулках.