В Дубовский район в срочную командировку пришлось выехать в ночь на 1 мая.  27 апреля в райцентре случился пожар, погибли трое детей. В официальных сводках прозвучало: «Сообщение о пожаре частного дома по улице Школьной, 3, поступило от соседей в 15.40, пожарные расчеты были на месте через семь минут.

Однако к моменту их приезда площадь пожара уже превышала 30 квадратных метров. Локализации пламени удалось добиться уже к 16.00, однако полностью справиться с огнем пожарные смогли только к 17.55. При осмотре места происшествия были найдены обгорелые останки трех детей, четвертый — четырехлетний Рома Примак — успел выскочить из пылающего дома».

Но очевидцы трагедии на следующий день отправились в прокуратуру с требованием разобраться в ситуации. И мне при встрече сразу сказали: «Не верьте никому. Детей можно было спасти».

На пепелище

Улица Школьная хотя и не окраина, но тихая и безлюдная. Третий дом — точнее то, что от него осталось, находится прямо рядом с действующим храмом. Алые тюльпаны на фоне обугленных досок, на крышке колодца — конфеты и печенье, игрушки, разбросанные на песке, да собаки, которые не уходят и по-прежнему встречают лаем посторонних. Это создает ощущение не реальности, а просмотра телефильма о трагедиях, которые происходили и происходят там, где кипит жизнь. В тот день рядом с бедой первыми оказались соседи — семидесятичетырехлетняя Мария Ивановна Емельяненко, женщина, ждущая ребенка, — Дарья Пустовая и еще одна «молодая пенсионерка» — Наталья Ковалева.

— Я боюсь сойти с ума, — сказала Наталья Алексеевна. — У меня в ушах стоит детский крик. Если бы мы сразу протянули шланги, если бы сразу приехал, прибежал кто-то из мужчин, вполне вероятно, что кто-то из троих уцелел бы, а, может, и все.

Разговаривать очень трудно, женщины перенесли тяжелейший стресс, на их глазах сгорели дети. Потому все эмоции, их горячие высказывания мы опускаем. Есть факты.

— Мы первым делом позвонили пожарным…

С этого момента в описании событий того рокового дня свидетельства очевидцев очень серьезно расходятся с официальной версией происшествия. Такое впечатление, что у жителей села Дубовское и у пожарных часы показывали разное время. В официальных сводках фигурируют 7 минут от вызова до приезда на место пожара и время вызова — 15 часов 40 минут. Сразу оговоримся: в Дубовском в пожарной части время вызова фиксируется в «ручном режиме» — снял трубку, посмотрел на часы и записал в журнал.

У очевидцев никаких записей, никаких журналов, конечно, нет. Но они в один голос заявляют: мы даем официальное согласие на распечатку наших звонков с АТС, с сотовых телефонов, сделайте это, и тогда будет ясна картина дня.

А она выглядит примерно так.

Дарья Пустовая, соседка:

— Я была дома, когда услышала детский крик. Это было в половине четвертого. Выскочила на улицу: мне навстречу бежал Рома Примак — соседский ребенок. Он кричал: «Тетя Даша, там Дима!» и показывал на дом. Из окошка веранды шел дым. Вместе с Ромой мы кинулись к Марии Ивановне — на Школьную,8. Спросили у мальчика, кто в доме остался? Он ответил, что два брата и девочка. Позвонили в пожарную, сообщили, что горит дом по Школьной, 3, и в нем — дети.

Выходит, если Дарья Сергеевна услышала сразу крик Ромы, который выбрался из дома самостоятельно, и соседи видели, что из разбитого окошка веранды пока идет дым, то получается, что для спасения детей еще было время: пусть каких-то семь-десять минут. Но успеть было можно. Дети пытались спастись сами: старшего Диму, который тащил малышку, нашли за печкой, он прикрывал ее своим телом.

Мария Емельяненко, соседка:

— Я собиралась смотреть свой сериал, тут прибегает соседка Даша с мальчиком: «Ирина горит!». Позвонили пожарным, потом стали звать соседей. Только первой почему-то, минут через 10-15 после нашего звонка, приехала милиция, а еще минут через 15 — пожарные. Их не было очень долго, в часть звонила вся округа, отвечали, что пожарные уже выехали.

Юлия Рязанцева, соседка:

— 27 апреля в 15.37 я позвонила на номер «01», мне ответили, что пожарные уже выехали. Но они подъехали лишь минут через 15 после вызова.

Так во сколько же поступил звонок пожарным? 

Сделав скидку на возможную неточность часов, предполагаем, что в промежутке между 15.35-15.37.

Прямой путь от пожарного депо до горящего дома — 1200 метров.

Но в тот день в селе укладывали асфальт, и пожарные поехали в объезд. Этот путь всего на 300 метров длиннее. Мы проехали его примерно за 4 минуты на скорости 25 километров в час. А если с мигалкой и сиреной да со скоростью хотя бы 60 километров?

Мы не специалисты и не будем утверждать, что тогда дети остались бы живы. Но в этом случае шанс у них все-таки был.

Для этого утверждения у нас есть еще одна точка отсчета: звонок, поступивший в милицию от Любови Владимировны Веремьевой, которая дозвонилась туда (потому что ей не отвечали пожарные) в 15.45. Звонок зафиксирован. По рации поступил приказ патрульным ППС ехать к месту пожара. Наряд, со слов старшего сержанта Сергея Самохина, подъехал на улицу Школьную буквально через две-три минуты. Значит, в 15.47-15.48.

— Мы попытались проникнуть в дом с подветренной стороны, но веранда  уже была охвачена огнем, и все заволокло дымом. Ждали пожарных. Они приехали минут через 15-20  после нас, около 16 часов, — утверждает Сергей Самохин.

Его напарник — старший сержант Алексей Гарныш времени точно не помнит, вроде бы, пожарные приехали через 10-15 минут после них.

Запомнил время проезда пожарных по селу водитель поливомоечной машины  Дубовского ДРСУ Дмитрий Леонтьев: он работал там, где укладывали асфальт, а пожарные ехали в объезд по улице Маркина. Следом за пожарной машиной — «Нива» МЧС.

— Это точно было уже после 16 часов, — уверяет Дмитрий. — У меня в руках был телефон, и я как раз получил SMSку.

— Очевидцы утверждают, что пожарные добрались до места в 16.05.  Это же время называет и работник УСЗН Алексей Александрович Клочков, который живет неподалеку.

Вот и сложилась из мелкой мозаики черная картина дня: соседи заметили пожар в 15.30. дозвонились в 15.36-15.37. В милицию поступил звонок в 15.45. В 15.47-15.48 на место прибыл наряд милиции. Через 15-20 минут — в 16.04 — 16.09 прибыл первый пожарный расчет и руководитель государственного пожарного надзора Дмитрий Черкесов, потом — поливомоечная машина ДРСУ с Дмитрием Леонтьевым, потом вторая пожарная машина.

— Только один из пожарных был в специальном костюме. Все остальные — в обычной форме, — говорит Мария Ивановна Емельяненко. — Разве так на пожар ездят? И без сирены! Видно, не хотели, чтобы вся Дубовка время засекла по ней! Пока шланги раскручивали, пока они их собирали, народ набежал, начал ведрами огонь тушить. Да и воды у них хватило на несколько минут.

Мы не беремся утверждать, что до деталей восстановили ситуацию. Это, надо думать, сделают без нас те, кто ведет расследование. Но явные противоречия с официальной версией, мы думаем, с помощью очевидцев нам удалось доказать.

Обреченные по рождению

С Марией Ивановной Емельяненко мы стоим у ворот ее дома и смотрим на пепелище.

— Эту трагедию переживает все село. Мы каждое утро несем сюда цветы, но детей не вернешь. Конечно, мать виновата. Кто, кроме матери, может уберечь своих детей от беды? Я чего-то такого ожидала постоянно, — говорит умудренная жизнью женщина. — Ирина, когда она одна, ничего плохого не скажешь: дети одеты, накормлены, в доме порядок. Как только появляется очередной сожитель — начинаются проблемы, пьянка, драки. Прежний ее муж сидит в тюрьме за избиения жены: из-за него Ирина стала инвалидом, у нее была серьезная черепно-мозговая травма. Сколько раз нам приходилось вызывать милицию по ночам, когда в дом  хулиганы лезли, заборы ломали, окна били. А куда смотрели те, кто по долгу службы отвечает, чтобы в таких вот семьях порядок был?!

Сегодня нельзя списать гибель детей на то, что семья была неблагополучная. Дети-то были нормальные, самые обычные дети. Дима — инвалид, но, как пояснили учителя, которые занимались с мальчиком, интеллект соответствовал возрасту. С желанием учился. И ведь он мог выскочить из дома вслед за пятилетним братом, но побежал спасать малышей.

Их всех можно было спасти. Еще до пожара.

Классический формализм 

Сейчас в Дубовском районе новый инспектор по делам несовершеннолетних, который работает всего две недели и, по сути, только входит в курс дела. А вот предшественник — Владимир Иванович Еременко, провел с семьей Примак очень интересную и весьма показательную по эффективности работу. Решением межведомственной комиссии эта семья была поставлена на учет в центр реабилитации в конце 2008 года как социально опасная, и сотрудников центра обязали раз в квартал посещать эту семью и предоставлять информацию об условиях, в которых проживают дети. Кто должен был конкретно посещать детей и посещал ли? Но через несколько месяцев рукой того же Еременко на деле семьи Примак было написано: «Снята с учета». Причем никакого коллегиального решения комиссия не принимала. А раз так, то ушел в сторону и отдел попечительства, да и с сотрудников реабилитационного центра, видно, работы особо никто не спрашивал. Классический формальный чиновничий подход. Так что ребятишкам не только с семьей не повезло, но и еще со взрослыми дядями, которые делают вид, что работают. Нет ни одного протокола посещения семьи! Не привлекалось к решению проблем этой семьи и управление социальной защиты, нигде и никогда не ставился вопрос об оказании детям материальной помощи, решении каких-то насущных проблем.

За несколько дней до трагедии Ирина вызывала электриков: искрил счетчик. Соседи говорят, за то, чтобы устранить неполадку, запросили полторы тысячи. Ирина рассказывала, что просила сделать в долг, 6 мая должна была пенсию получить. Отказались. Может, искрящий счетчик к пожару отношения и не имеет, но веранда, где он располагался, полыхала, по свидетельству очевидцев, сильнее всего, и дым поначалу валил оттуда. 

На официальном уровне заговорили о том, что в Ростовской области за несколько месяцев из-за недосмотра родителей погибло 12 детей. Но на то мы и общество, чтобы защитить маленьких и слабых. А пока получается, что не можем мы этого сделать.