Вот уже добрых два десятка лет минуло с того дня, как Мария Федоровна НОЗДРИНА провела последнюю дойку на колхозной ферме, а привычка к ранним подъемам осталась. Просыпается — и сразу за работу. Благо, в большом доме дочери в станице Багаевской, куда Мария Федоровна переехала из своего Миллеровского района, дело всегда находится. И это только радует: праздной жизни без работы она себе не представляет.

Как пришла она после семилетки дояркой на ферму в колхозе имени Ленина, на чьих землях тогда располагался ее родной хутор Греково-Петровский, так и проработала там тридцать лет. И вместили эти годы трудовые будни со всеми их заботами, семейные радости: рождение сына, потом дочери, внуков, правнуков. Долгая и, по большому счету, счастливая жизнь. 

 
И сейчас, в ранние утренние часы, когда солнечные лучи только начинают играть в капельках росы на багаевском разнотравье да золотят на далеком горизонте купола и маковки манычской красавицы-церкви, вспоминается Марии Федоровне многое. И колючая щека отца, когда прощался он с трехлетней дочуркой, и сумерки оккупации, и тот страшный день 45-го года, когда пришла на хутор похоронка: старший сержант Федор Борисович Синицын пал смертью храбрых в боях в Чехословакии. До Победы тогда оставалось два месяца...


И самый первый ее день на ферме вспоминается. То, как волновалась, когда осталась на дежурстве принимать начавшиеся у коровы роды. И ряды фляг с надоенным ею молоком. Бесконечные ряды. Целые молочные реки. Вот только текли эти реки для Ноздриной отнюдь не в кисельных берегах. Шла на ферму в любую погоду. Даже когда другие не приезжали из-за распутицы, приходила к утренней, дневной и вечерней дойкам. И так каждый день. Вроде все схожи. И все — разные...


— Когда только начинала, доить руками приходилось. И 15, и 20 коров обслуживали, — вспоминает Мария Федоровна. — Тяжело это, конечно. И так несколько лет, пока доильные аппараты не появились. Сначала импортная «Майга», потом уже наша «Волга». А там и молокопровод оборудовали...


Когда слушаешь про молокопровод, образ молочных рек принимает буквальные очертания. Это ж сколько надо молока получать! И тут же еще одна мысль: где же все это молоко сегодня? Почему не миллеровское, не багаевское молоко видим мы в магазинах и супермаркетах, а кореновское, тимашевское и каневское? Почему то немногое, что осталось, приходится во­зить на переработку или за 300 верст на юг области, или, что чаще, в соседний регион?


— Все просто, — объясняет Мария Федоровна. — Там, где раньше занимались молочным животноводством, теперь на зерновые переключились...


Бывая время от времени в родных краях, видит она пустующие фермы — в том числе и ту, где прошла вся ее трудовая жизнь. И что скрывать? — веселых мыслей это не вызывает. Но, в отличие от многих, не считает, что все пропало, и жизнь надо было жить как-то по-другому. Напротив, убеждена, что всегда делала важное и нужное людям дело. И дело это отнюдь не кануло в небытие. Придет время — и донское молоко появится вновь. И вот тогда вспомнится и понадобится все, чего с таким трудом добивались и добились Мария Ноздрина, ее подруги Надежда Лихачева, Вера Богунова, другие доярки колхоза имени Ленина и многих донских хозяйств. Ведь прежний опыт — это всегда фундамент любого нового дела.


Никому из этих людей за свой труд и за свою жизнь стыдиться не приходится. А вот гордиться есть чем. Еще бы: на всех соревнованиях доярок, которые часто проводились в советскую пору, показывали они беспрецедентно высокие результаты. И по скорости дойки, и по ее технологии, и по знанию «матчасти» — доильного аппарата...


В работе всегда видела Мария Федоровна, без всякого преувеличения, смысл своей жизни. И оттого вполне искренне считает, что не совершила ничего героического и даже выдающегося. А награды? Что ж, давали их за то, что много и долго работала. Как сама говорит, «работала, часов не наблюдая». А их не наблюдают, как известно, только счастливые люди...


Первым орденом Трудовой Славы была награждена в феврале 1975 года, через год после учреждения этой награды. Вручали, помнится, по-будничному: пригласили в Миллеровский райком, где выдали коробочку с орденом. Зато орден второй степени вручали уже торжественно. Получила его Ноздрина в Ростове из рук самого легендарного «хозяина области» первого секретаря обкома КПСС Ивана Афанасьевича Бондаренко. Было это в начале 1976 года.


А орденом Трудовой Славы первой степени была награждена уже Указом президента СССР. Награждена, как сказано в Указе, «за достижение высоких результатов в производстве, переработке и продаже государству сельскохозяйственной продукции на основе применения прогрессивных технологий и передовых методов организации труда». Шел 1990 год, отсчитывая последние месяцы существования великой страны. В эту сложную пору и стала Мария Федоровна Ноздрина полным кавалером ордена Трудовой Славы...


Их не то, что в области — во всей стране немного. И, наверное, оттого так высок престиж этой награды. Собственно, этого и добивались, когда учреждали орден Трудовой Славы, стремясь поставить героев — простых тружеников в один ряд с отважными солдатами Великой Отечественной. «Из одного металла льют медаль за бой, медаль за труд»... Продолжая эту поэтическую аналогию, можно смело утверждать, что все люди эти сделаны из одного драгоценного сплава, соединившего в себе достоинство, честь и самоотверженное служение своему делу.